По ту сторону Нила - Николь Фосселер

– О, священный мешок с сеном, ты становишься тяжелым. – Уже во дворе Ройстон попытался сбросить Саймона и запыхтел при этом, как норовистая крестьянская лошадка. – Как видно, в последние несколько недель ты питался не одним только воздухом любви!

Он сорвал с головы фуражку, которая сползла ему на затылок, и рухнул на газон.

– Разве я не говорил, что тринадцать для меня – самое счастливое число!

Ройстон утер с лица обильный пот и, широко улыбаясь, обвел глазами нежившихся на траве товарищей.

– А разве сегодня не девятнадцатое? – удивился Леонард. – Прекрасный день, как девятнадцатая весна известной молодой особы… – Тут Ройстон принялся колотить Лена своей фуражкой, и тот захлебнулся от хохота.

– Захлопни рот и вскрой наконец свое письмо! – оборвал его Эшкомб.

Все замолчали. Наступила торжественная и пугающая минута.

– Давай, Джереми, ты старший, – толкнул приятеля Саймон.

Джереми равнодушно смотрел на конверт в своей руке, вдруг ставший тяжелым, как кусок свинца. Сегодня он был потрясен, увидев свою фамилию четвертой в списке, сразу после Леонарда, от которого отстал на целых пять очков. Он снова начал роптать на судьбу, как в прежние времена, а при мысли о возвращении в свой полк, к старым сослуживцам, которые будут насмехаться над честолюбивыми планами его молодости, у Джереми на затылке волосы вставали дыбом.

– Нет, сначала ты. – Данверс медленно положил свое письмо на землю.

С сияющим лицом Саймон разорвал конверт и ахнул.

– Что?

– Говори же!

– Ну!

Дигби-Джонс упал на спину, прижимая к груди листок, и заболтал ногами.

– Королевский Суссекский, – выдохнул он в небо, которое никогда еще не казалось ему таким голубым. – Первый батальон.

Никто из товарищей не позавидовал ему, хотя каждый из них был бы рад получить место в этом полку. Он образовался в ходе последней успешной реформы армии в результате слияния двух полков, и первый его батальон имел действительно славную, почти двухвековую историю: Гибралтар и Квебек, Мартиника и Гавана, Санта-Лючия и Майда… Служить там считалось большой честью. Не менее радовало и то, что полк стоял в Чичестере, симпатичном старинном городке с готическим кафедральным собором нормандской эпохи.

Чичестер располагался между холмами Сауз Даунса и побережьем, на плодородной равнине Западного Суссекса, неподалеку от портового городка Хаванта и всего в сорока пяти милях к югу от Гилфорда. Через него проходила железнодорожная ветка, связывающая Ватерлоо и Портсмут.

Ада будет совсем рядом!

Нависшая тишина разразилась бурным ликованием.

– Давай, Стиви, теперь ты!

С утра Стивен ходил как пьяный. Вопреки всем ожиданиям, он не только выдержал экзамен, но и оказался в списке на почетном одиннадцатом месте и до сих пор не верил своему счастью.

Когда он развернул листок, глаза его вспыхнули, а потом лицо расплылось в широкой улыбке.

– Королевский Суссекский. Первый батальон.

Ошарашенный, он не замечал ни дружеских тычков, ни поздравлений, ни радостных возгласов.

– Возраст любви, дорогой друг. – Ройстон толкнул Леонарда, который был на два месяца старше его, и указал на конверт в его руке.

Лен уверенно сорвал печать и обвел приятелей сияющим взглядом.

– И я с вами, ребята!

Аплодисменты в его честь еще не смолкли, а Ройстон уже успел вскрыть свой конверт. Пробежав глазами листок, он прикрыл ладонью глаза и глубоко вздохнул:

– Нет, нет, это было бы слишком хорошо…

Потом поднял голову, безнадежно махнул рукой и мрачно кивнул, оглядев сочувственные лица приятелей. Вдруг уголки его рта лукаво задергались:

– Ну что ж, придется мне потерпеть вас еще немного…

– О черт!

– Проклятье, Рой, как ты нас напугал!

– Поздравляю, старый пустомеля!

Под градом тумаков, тычков и похлопываний массивная фигура Ройстона оставалась неподвижной, в то время как с губ не сходила печальная усмешка.

Теперь взгляды всех четверых устремились на Джереми, равнодушно разглядывавшего бумагу в своей руке.

Его надежды на место в Королевский Суссекский таяли с каждым вскрытым письмом, пока, согласно всем законам теории вероятности, окончательно не сошли на нет. Однако чувство справедливости позволяло ему рассчитывать, по крайней мере, на не менее почетное назначение. Может, в Королевский Западно-Суррейский в Гилфорде или в Беркширский в Ридинге… Однако какое бы решение ни было принято на авеню Конной Гвардии в Лондоне относительно кадета Данверса, менять его было уже поздно. На этом листке писали, словно вырезали на камне.

Внешне невозмутимый, но с натянутыми до предела нервами, Джереми развернул бумагу. Между его сдвинутыми бровями появилась складка, в то время как глаза, темные и блестящие, как два отполированных камня, снова и снова пробегали роковые строчки.

– Ну же, не томи!

– Что там?

– Королевский Суссекский, Первый…

Голос у Ройстона был сухой и тихий, похожий на шуршание листьев осенью.

Курсанты взвыли, как стая волков, и все четверо повалились на траву, где еще долго катались, толкаясь, обнимаясь и хохоча от счастья.

Приоткрылась дверь, за которой лежал мир, полный неожиданностей и приключений. А они были непобедимы как боги, и сила била из них ключом.

Наконец посреди всеобщей неразберихи и ликования Саймон запрокинул голову и провозгласил, тыча пальцем куда-то в небо:

– Мы – самые-самые! И нам принадлежит мир!