Всеми цветами радуги - Мэри Лайонс

Пораженная открывшейся перед ней красотой, Оливия откинулась назад и скорее почувствовала, чем вспомнила, что сзади стоит Доминик. Он зарылся лицом в ее волосы и тихо произнес:

— Пойдем покатаемся на лыжах?

— Я не могу, — отказалась Оливия. — У меня еще не готов ужин. И потом...

— Ну и бог с ним, с ужином! Все-таки тут не малые дети собрались, не способные себя прокормить. Если они ничего не придумают сами, пусть отправляются в один из местных ресторанчиков, — с легким раздражением заметил Доминик. — Но, конечно, если ты настаиваешь на том, что хочешь остаться на кухне, — добавил он, а его руки забрались к ней под свитер и через тонкую шелковую рубашку начали ласкать ей груди, — то я буду не в силах сопротивляться искушению заняться здесь с тобой любовью и...

— Хорошо-хорошо, — быстро решилась Оливия. — Пойдем кататься на лыжах, но для этого мне нужно пять минут, чтобы переодеться, — добавила она, вся дрожа от ласковых прикосновений его пальцев к своим напрягшимся соскам.

— Меня не волнует, сколько времени это займет, — ответил Доминик. — Самое важное, чтобы нас не заметила Трейси, когда мы будем выбираться из дома. Я недавно видел ее в гостиной, она, как всегда, красила себе ногти, но на этот раз каким-то ярко-синим цветом.

Идя в свою комнату, Оливия старалась найти хоть какое-то оправдание тому, что она не выполняет свои поварские обязанности. В конце концов, она решила кататься не очень долго, а потом вернуться домой и приготовить для всех ужин. Слава богу, времени хватало и для того, и для другого.

За прошедшие дни отпуска они катались всего лишь два раза, поэтому решили не кататься на сложных участках, а выбрать более простые трассы. Несмотря на это, Оливии вскоре стало очевидно, что Доминик — первоклассный лыжник. И когда он делал ей комплименты, касающиеся ее ловкости, ей было необычайно приятно.

— Ну что же, замечательно катаемся! — сказал он в один из моментов отдыха, когда они стояли, переводя дыхание. — Поедем к самому низу горы! Хорошо? Давай догоняй! — и с этими словами Доминик направил свои лыжи вниз по склону.

— Это было великолепно, — выкрикнула она немного позднее, когда, съехав с горы, остановилась рядом с ним.

— И на тебя смотреть одно удовольствие! — Доминик улыбнулся. На Оливии был модный лыжный костюм темно-зеленого света, глаза лучились от радости, а щеки раскраснелись от мороза и движений. Она выглядела совершенно очаровательно, и Доминик, не удержавшись, чмокнул ее в лоб. А затем неожиданно толкнул в грудь и вместе с ней упал в снег. Тут же Оливия поняла, зачем он это сделал, так как мимо них со свистом пронеслась группа спортсменов.

Молодая женщина совсем забыла о времени, ведь она проводила один из лучших дней за последний год. И только когда заметила, что начинает темнеть, взглянула на часы и поняла, что по ее вине люди могут остаться без ужина.

— Мне пора наверх, — со вздохом разочарования обратилась она к Доминику. — Я отсутствовала гораздо дольше, чем предполагала. Даже если, вернувшись, сразу брошусь на кухню, ужин будет готов не раньше чем через час.

— Тем хуже для них. Перебьются! А я заказал нам столик в чудесном ресторанчике поблизости. И не вздумай отказываться, — твердо пресек он ее возражения. — Мы с тобой во Франции для того, чтобы отдыхать, я не желаю смотреть, как ты целыми днями крутишься на кухне, как Золушка, в то время, как мы с тобой могли бы наслаждаться компанией друг друга.

— Но если я не... — все-таки попыталась сказать Оливия.

Но Доминик не дал ей закончить.

— Пусть остальные накормят себя сами. С голоду они все равно не умрут, — заметил он. — В округе полно ресторанов. Так что мне никого не жалко, да и тебе тоже не стоит из-за этого переживать.

После заявления, что Доминик приехал сюда лишь для того, чтобы находиться рядом с ней, Оливия совершенно растерялась и не смогла больше сопротивляться.

— Вот и прекрасно! — объявил он. — Теперь, когда мы пришли к согласию, пора действовать.

— Как здесь замечательно готовят, — с удовлетворением вздохнула Оливия, положив вилку и нож на пустую тарелку.

— Хочешь, мы что-нибудь еще закажем?

— Нет, спасибо, — покачала она головой. — Я больше и кусочка не съем. Но вот кофе выпила бы с удовольствием.

— Мы сегодня прекрасно отдохнули, не правда ли? — медленно спросил Доминик. Он откинулся на спинку своего стула и с улыбкой смотрел на молодую женщину.

Та кивнула.

— Фантастически! И, должна признаться, я тебе очень благодарна еще вот за что: ты убедил меня в том, что мне не нужно каждый день готовить всем еду.

Если бы не Доминик, она не смогла бы объявить гостям «Моего сердечка», что им придется самим позаботиться об ужине.

— Я увожу Оливию в ресторан, — придя домой после катания на лыжах, сразу же заявил он всем. — Так что сегодня каждый питается самостоятельно. А ты сможешь наконец заняться делом, — добавил он, обращаясь к Трейси. — А то целыми днями красишь ногти и скучаешь. Смотреть без слез нельзя. Вот и приготовь для всех еду. Ну? Чего ты ждешь? — спросил он ее, так как рыжеволосая женщина в полном изумлении уставилась на него. Было совершенно очевидно, что уже давно с ней никто так не разговаривал. — Там за дверью кухни висит передник. Надень его и займись ужином.

Оливия не понимала, как ей удалось тогда сохранить невозмутимость. Все собравшиеся тоже долго не могли прийти в себя от удивления, когда Трейси, увидев выражение лица Доминика, и догадавшись, что он не шутит, тихо повернулась и отправилась на кухню. Через некоторое время оттуда донеслись звуки ударов. Возможно, Трейси решила выместить свою злость на кастрюлях и сковородах.

— Мне страшно подумать, что Трейси могла приготовить на ужин, — сказала Оливия Доминику, вспомнив в ресторане этот эпизод. — К тому же, если честно, мне кажется, ты был с ней излишне строг.

— Чепуха! Это пойдет ей на пользу, — объяснил Доминик. — Кроме того, Джон собирался завтра отвезти Шарлотту обратно в Соединенные Штаты. Значит, кормить придется на два человека меньше.

— О господи, — воскликнула Оливия. — Я совсем забыла о Шарлотте. Как я могла оказаться такой бесчувственной.

— Успокойся, ты навещала ее два раза за последние два дня.

— Но мне так жалко ее, — с беспокойством призналась молодая женщина Доминику. — Как ее нога? Неужели хуже? Именно поэтому Джон везет ее домой в Лондон?

Доминик покачал головой.

— Нет. Шарлотта идет на поправку, никаких осложнений возникнуть не должно. Но насколько я понял... — он замолчал, потому что подошедший официант налил им вина и записал их заказ на две чашечки кофе. — Так вот... Мне кажется, Джон и Шарлотта вместе решили, что ей нечего оставаться здесь в горах после того, как ее завтра выпишут из больницы. Джон еще сказал, — тут в голосе Доминика проскользнули едкие нотки, — что он не сможет быть спокоен, оставляя Шарлотту в доме с «милой» Трейси. Плюс к тому кому-то придется оставаться с Шарлоттой, когда другие будут кататься на лыжах, ведь в противном случае девушка просто умрет со скуки. Мне кажется, достаточно причин, чтобы вернуться в Англию. Там их родители лучше нас присмотрят за бедняжкой.