Куртизанка и джентльмен - Джулия Росс

Однако ей было совсем не трудно заставить себя вспомнить его запах и ощущение этой мужественной красоты в своих руках и в своем теле. Она знала, что этот мужчина может смущаться и что в самых потаенных уголках души, возможно, все еще таит обиду на нее за то, что она его использовала.

Миракл повернулась и, спустившись по лестнице, пошла другой дорогой, оставив Райдера нырять и плавать.

Тропа, делая петлю, возвращалась к ручью. Миракл наклонилась и плеснула водой в лицо, сердце ее взволнованно билось.

Райдера же нисколько не заботило, обнаружат ли его обитатели дома: садовник, нянька или сам хозяин, возможно, аристократ, имеющий какие-нибудь дальние родственные связи с Сент-Джорджами. Все знатные семьи роднились друг с другом. Что бы ни делал Райдер, он оставался неуязвим. Никто не посмел бы тронуть его. Как жаль, что не такие благородные женщины, да еще и совершившие тяжкое преступление, не обладали подобной неприкосновенностью, даже несмотря на то что их сопровождали столь благородные особы, как его светлость.

Сощурив глаза, Миракл посмотрела на небо и посмеялась над собой. Наверное, есть вещи, которые человек предотвратить не в силах, но в любом случае не стоит терять присутствия духа.

Миракл, решив помыться, расшнуровала сапожки и, прежде чем снять с себя одежду, поболтала босой ногой в воде. Затем оделась и снова направилась к озеру.

Он качался на воде с закрытыми глазами. Его одежда горкой высилась на камне, рядом стояли сапоги. Миракл тихонько присела рядом с одеждой. Она расправила рукой сюртук и рассеянно погладила ворот рубашки, а когда снова подняла глаза, Райдер уже собрался плыть к берегу.

Он показался до пояса из воды, по его плечам струилось серебро.

– Вы подсматривали? – Он прижал руку к мокрой голове. По покрытой волосами груди ручейками стекала вода. – А где же ваша девичья скромность?

Миракл улыбнулась:

– Я же говорила вам, что я не леди.

Райдер улыбнулся ей в ответ:

– Видимо, так и есть! Но как прикажете мне взять одежду, на которой вы сидите, и при этом сохранить свою скромность?

– Я сижу не на ней. Я сижу рядом. В какой бы рыцарский вздор вы ни верили, не так уж вы и непорочны.

– Однако я спокоен, как Лорелея[12], на этой подводной скале в раздумьях о необходимости соблюдать осторожность.

– Ни на секунду не поверю, что вы так застенчивы, но обещаю не смотреть, если угодно.

– Я не застенчив, – ответил Райдер. – Просто думаю, не должен ли я – в моем настоящем положении – по крайней мере, соблюсти пристойность.

Миракл со смехом протянула ему его рубашку.

– Значит, несмотря на холодную воду, природа снова заявляет о себе? Вот, милорд, возьмите рубашку и прикройте срам.

Райдер снова окунулся в воду и, сделав несколько взмахов руками, подплыл к берегу. Когда он выбрался из озера, на его мокрых плечах сияло солнце. Вода пригладила темные волосы на его теле, сверкала на руках и ягодицах, на гордо восставшем детородном органе.

Райдер решительно подошел к Миракл, чтобы взять рубашку, и она посмотрела ему в глаза.

Встретившись с ней взглядом, Райдер замер. Его потемневшие глаза изучали ее лицо. Сердце Миракл глухо забилось.

– Мы говорили о долге и расплате, – сказала Миракл. – Но платить больше ни за что не нужно.

С волос Райдера крупными каплями стекала вода, которая приятно холодила разгоряченную кожу Миракл. Райдер большим пальцем смахнул капли с ее щеки.

– Даже за рубашку?

– Да, – ответила Миракл. – Как и все остальное, эта рубашка уже ваша.

С неослабевающей эрекцией Райдер присел рядом с Миракл и, проникнув пальцами в ее волосы, запрокинул ей голову. В глубине его глаз горел еле сдерживаемый темно-зеленый огонь.

– По-моему, это очень дурная затея, – сказал он. – Мне нужно было оставаться в воде.

Миракл положила руки Райдеру на плечи, и он выронил рубашку из рук.

– Нет, – возразила она, поглаживая ладонями его крепкое, прохладное тело, чувствуя пламя, сжигавшее его изнутри. – Ничего худого в ней нет, если рассматривать это как веселый праздник на водах в волшебном месте.

Райдер, словно от полученного удара, резко выдохнул и прикрыл глаза.

– Я сражен. Господи, помоги мне!

Миракл запустила пальцы в его мокрые волосы и в поцелуе припала губами к его огненным губам. Обняв ее за талию и затем слегка приподняв влажными руками, Райдер поставил ее на колени между своих раздвинутых ног. Миракл прижалась к нему грудью, блуждая руками по его плечам и крепкой спине, и их поцелуй становился рее более глубоким. Ее губы искали нежную и сладостную твердость его губ, а язык – горячий, жесткий бархат. Миракл почувствовала, как его восставший жезл уткнулся в ее юбки.

Невероятные ощущения захлестнули ее стремительным потоком, сконцентрировавшись внизу живота. Если бы он не поддерживал ее, она, несомненно, упала бы, сокрушенная желанием. Однако она продолжала целовать его, поддаваясь возбуждению, порабощенная роскошью и поразительным магнетизмом его обнаженного тела.

Наконец Райдер отстранился, чтобы перевести дух, все еще не выпуская ее из рук. Его широко раскрытые глаза были непроницаемы, будто он вобрал в себя свою тень.

– Нет, – с трудом выдавил он из себя, разжимая пальцы на ее талии. – Это в высшей степени неудачная затея, особенно потому, что мы с вами не собираемся заниматься любовью.

Миракл взяла его за руки, не чувствуя с его стороны сопротивления, и поцеловала каждую в середину ладони. Ей потребовалось все самообладание, чтобы заглушить свои желания.

– Но когда представляется возможность, женщина легкого поведения должна получить хотя бы то, что можно. Одевайтесь, милорд, пока я не растерзала вас на куски. Это наверняка привело бы в смущение его светлость Отсутствующее Недреманное Око Остроконечных Оград, если бы он застал нас врасплох. Ибо, если вы еще раз поцелуете меня, это неминуемо произойдет.

Опустившись на корточки, Райдер рассмеялся. Его эрекция все еще не ослабла, и Миракл, поднявшись на ноги, отступила.

Она зашагала прочь по лабиринту тропинок. У нее внутри полыхал огонь, голова шла кругом. Отдалившись настолько, что Райдер не мог ее видеть, Миракл остановилась и сквозь блестевшие на глазах слезы устремила взор в небо.

Он не просто красив! Он зачаровывает!

Сколько бы ни довелось ей еще прожить на этом свете, до конца своих дней она будет бережно хранить в памяти образ этого мужчины таким, каким она его сейчас видела, – мокрым, блестящим от воды, словно морское языческое божество, на коленях у берега темного озера. Он сгорает от страсти к ней, но размыкает объятия и выпускает ее из рук.