Светлый ангел - Конни Банкер

Плоха же та женщина, которая не поймет смысла этой серьезности. Кэролайн не считала себя, да и не была, в сущности, наивной и глупой, не способной оценить подобный момент.

Итак, взгляд его был, как говорится, чреват… Она всем нутром чуяла властный мужской призыв, так что и заговорить сразу не сумела, озабоченная решением важного вопроса: сразу ему отдаться или немного покапризничать и поиграть. Смешно спрашивать мужчину, что он затевает, когда точно знаешь, к чему все идет. И, кстати, незаметно подготавливается ими обоими.

– Ну как? Хорошо искупались? – обыденно спросила Кэролайн, заранее зная, что он ничего не ответит.

Он промолчал.

– Я бы сейчас тоже, пожалуй, окунулась, – с невинным видом бросила она. – Печет не на шутку…

– Вы совсем другая, когда спите.

Джастин опустился рядом на песок и откинулся на спину, отдаваясь живительной тени кокосовой пальмы. Как видно, тоже игрок был не слабый. В поле ее зрения находились его длинные, великолепно сформированные природой ноги, которые он, продолжая глядеть на нее, лениво скрестил.

– И сколько же вы стояли здесь, прожигая меня своим страстным взором?

– Но проснулись вы, девушка, не от взоров, а оттого, что на вас плеснули прохладной морской водицей. Разве не так?

– Пожалуй, что и так. Но вы не ответили на вопрос: долго ли стояли здесь, нависая над спящим человеком.

– Постоял немножко… Я, вообще говоря, ленивец по природе. Начну стоять, так уж стою, стою…

– Не прикасайтесь ко мне, отодвиньтесь! – скомандовала она, с трудом удерживаясь от того, чтобы не рассмеяться над последним его высказыванием и, одновременно, слабея от прикосновения его бедра к ее телу.

– Ох, простите, не заметил, – проговорил он, поспешно отодвигаясь. – А вы тут давно сидите?

– Да с тех пор, как вы на меня плеснули. До этого я лежала.

– А разница, смею вас заверить, огромная.

– Между чем и чем?

– Между бодрствующей юристкой мисс Вэйн в строгом деловом костюме, пошитом из фанеры, и спящей красавицей Кэрри в легкой полоске ткани, прикрывающей нежно дышащую грудь, и шортиках, насквозь пропитанных тропическим зноем.

– Художественно излагаете, мистер! Я в восторге!

И все же трудно поверить, что ты сидишь, зарыв пальцы ног в сахарно-белый песок Карибского островка, а рядом с тобой лежит великолепный мужчина, который вторгся в твою судьбу как торнадо, смешав все твои ценности и понятия в один сплошной, блестящий, умопомрачительный смерч…

Но скажи мне, Господи, отчего мое сердце так ослабело перед этим Твоим созданием? Стоило ему определенным образом посмотреть на меня, как я уже растаяла, готовая принять его и любить… В чем твой промысел, Господи? Уж не этот ли человек предназначен мне самою судьбою?

– Когда вы спали….

– Я не спала. Просто лежала, прикрыв глаза…

– Когда вы спали, милая моя служащая, то выглядели такой нежной и беззащитной, что…

– Все спящие выглядят беззащитными.

– Вот вы и опять встопорщились. А я ведь хотел как-то расположить вас к себе, – проговорил он грустно и даже ласково.

Кэролайн собралась было ответить, но вдруг подумала, что горячиться не стоит. Он явно опытнее и прекрасно разбирается в психологии. Так зачем говорить? Чем больше молчишь, тем лучше. Она прислушалась к стуку своего сердца и решила полностью довериться природе. Этот мужчина ей желанен, да и все окружающее склоняет к мысли, что было бы хорошо…

– Скажи мне, милая Кэрри, – вдруг раздался его голос. – Верно ли я понял, что это папаша так изувечил твое сознание, заставив его замкнуться, отвергая внешний мир, который, якобы, недостоин тебя. Или, что хуже, внушив тебе, что ты сама не достойна соединиться с внешним миром?

– Вы, мистер, решили перейти со мной на «ты»?

– А почему бы и нет? Я со всеми своими служащими на «ты». Тебя это смущает?

– Да, в общем, нет. Но тогда и я себе тоже позволю…

– Буду только рад, Кэрри. И, пожалуйста, перестань ехидно называть меня мистером. Мне было бы приятно, если бы ты чаще обращалась ко мне по имени.

– Хорошо, Джастин, будь по-ваше… по-твоему.

– Вот и прекрасно, дорогая! Так что ты хотела сказать?

– Разве я что-то хотела сказать?

– Ну, мне так показалось. Хотя, возможно, я и ошибаюсь.

– Джастин, а ты опасный человек!

– Да куда нам с нашей доморощенной психологией!

– Оставьте… Оставь. Ты прекрасно разбираешься в людях, так что нечего кокетничать.

– Так я прав относительно твоего отца?

Как же вышло, что он сумел вызвать ее на откровенность?

– Хорошо, Джастин, не буду кривить душой. Ты весьма точно назвал первоисточник моих затруднений. Но я сама помогла тебе, проговорившись с досады…

– Главное, Кэрри, перестань считать себя виноватой. Ведь не по своей воле ты родилась в семье террориста.

– Террориста?..

– Ну а как иначе определить такого папашу?

– Да я и сама мысленно всегда называла его тираном. Смешно, конечно: тирания на пространстве одной семьи, но все же тирания остается тиранией, страшной во всех своих формах и проявлениях. Знаешь, ведь нам, детям, не позволялось ничего. Даже просто побегать по дому… Как можно! Шум, крики!..

Кэролайн нервно оглянулась на своего собеседника, но тот лежал и задумчиво глядел в море. Что ж, видимо, немало в своей жизни выслушал он горестных монологов. И она решила продолжать. Такой уж момент подоспел. Пусть и не слышат тебя, зато выговоришься. Все на душе легче…

– Но хуже всего приходилось маме. Поначалу она любила отца, который в молодости славился отменным чувством юмора. Он был душой любой компании. Но уже тогда, возвращаясь с ним из гостей, мать нередко имела дело совсем с другим человеком – грубым, равнодушным… Будто он истратил весь пыл своей души на друзей, а ей, любимой жене, ничего не осталось… Словом, для нее очень быстро иссякли радости семейной жизни. Потом он и вообще стал повсюду ходить без нее. Куролесил по округе, развлекался, как хотел, а мама вечно сидела дома, воспитывая детей и приглядывая за хозяйством. О его верности нечего и говорить. Конечно, у него были другие женщины…

Кэролайн покачала головой, с тоской вспоминая все эти бесчисленные ссоры родителей, и, тяжко вздохнув, продолжила:

– Сам он не находил ничего плохого в своих похождениях, даже не скрывал их. А когда мама, не выдержав, решила уйти от него, то оказалось, что ее сознание настолько подавлено годами угнетения и обид, что она совершенно утратила волю и веру в себя. – Кэролайн поежилась и сморгнула набежавшую слезу. – Так что я довольно рано поняла, какой жизни следует избегать. Были у меня увлечения, близость с мужчинами, но когда речь заходила о браке… Словом, кое с кем из-за этого даже пришлось порвать отношения. Ну, разве не унылое я создание?