Только ты - Элизабет Лоуэлл

При этом она перевернула страницу, пытаясь найти на карте маршруты, которые были пройдены давно умершими людьми.

— Они пересекли горы примерно… — она обратилась к журналу Калеба, — примерно здесь. Они прошли очень близко от этого ранчо.

— Это меня не удивляет, — заметил Калеб. — Здесь равнина, а ведь только дурак идет в горы.

— Или человек, который ищет золото, — добавил Рено.

— Что одно и то же, — парировал Калеб.

Рено рассмеялся. Он всегда расходился с Калебом во взглядах на золотоискательство.

— Но дальше идти этим путем становится трудно, — продолжила Ева.

Ее тонкий палец указал на карту в испанском журнале, где основной маршрут разветвлялся на множество ручейков.

— Этот знак означает воду в течение всего года, — объяснила Ева, показав на один из символов.

Калеб взял отцовский журнал и начал быстро его листать. Вода круглый год была редкостью в каменных каньонах. Всякий источник, который нашел его отец, должен быть нанесен на карту.

— А этот? — спросил Рено.

— Тупик.

— А тот, что перед ним?

— Не знаю.

Рено бросил на Еву косой взгляд, в котором было некоторое неодобрение.

— Расскажите мне о других знаках, — попросил Калеб, глядя на оба журнала. — Об этом, например.

— Этот означает индейское селение, а знак правее его — отсутствие пищи, — ответила Ева.

— Может, индейцы были враждебны, — высказал догадку Калеб.

— Для этого есть особый знак.

— Тогда это могут быть каменные руины, — предположил Рено.

— Что?

— Города, построенные из камня очень-очень давно.

— А кто их строил?

— Никто не знает, — пожал плечами Рено.

— А когда их покинули? — допытывалась Ева.

— Этого тоже никто не знает.

— А мы увидим эти руины? И почему там не живут сейчас индейцы?

Рено пожал плечами.

— Может, им не нравится карабкаться вверх и вниз по скалам в поисках воды или охотиться там, чтобы добывать себе пищу.

— По скалам? — удивилась Ева.

— Большинство руин находятся среди скал на высоте нескольких сотен футов.

Ева прищурилась.

— Зачем же строили города в таких местах, куда трудно добраться?

— По тем же причинам, по которым наши предки строили замки на каменных мысах, — произнес Калеб, не отрывая глаз от отцовского журнала. — В целях самозащиты.

Прежде чем Ева успела что-либо сказать, Калеб положил отцовский журнал рядом с испанским.

— Вот здесь пути в журналах расходятся, — показал Калеб.

Рено бросил беглый взгляд на две нарисованные от руки карты.

— Ты уверен? — спросил он.

— Если Ева права в отношении знака, показывающего тупик, и знака оставленного селения.

— А как насчет белой нависшей скалы? — поинтересовался Рено, показывая на журнал Калеба. — Твой отец упоминает о ней?

— Только севернее Шамы… Там в основном красные песчаники.

— В виде утесов или пологих возвышенностей?

— Есть и то, и другое.

— Насколько мощные? Аргиллиты есть?

— Уйма, — ответил Калеб. — Здесь и здесь, — он указал на испанский журнал.

— А пласты тонкие или мощные, наклонные или горизонтальные? — быстро спросил Рено. — И как насчет сланцев, гранита?

Калеб снова нагнулся к отцовскому журналу. Рено сделал то же самое, обмениваясь с ним фразами, которые для Евы звучали как шарады. С каждой минутой ей становилось яснее, что Рено отнюдь не все свое время проводил в опасных баталиях и поисках золота. Он обладал обширными геологическими познаниями.

Через несколько минут Рено издал возглас удовлетворения и постучал по странице испанского журнала чистым коротким ногтем указательного пальца.

— Я вот что думаю, — сказал Рено. — Твой отец и испанцы были на противоположных сторонах большого перешейка, который вдается в страну каньонов, отходя от основного плато. Испанцы полагали, что это отдельное плато, но твой отец знал точнее.

Калеб некоторое время изучал оба журнала, затем не спеша кивнул.

— Это означает, — продолжал Рено, — что, если есть способ пересечь перешеек здесь, нам не нужно идти к реке Колорадо, чтобы выйти на путь Кристобаля.

— А где ты хочешь его пересечь? — спросил Калеб.

— Прямо здесь.

Ева наклонилась вперед. Импровизированный узел, который она сделала на затылке, когда отдала Этану шарф, распался. Волосы рассыпались и накрыли руку Рено. При свете лампы отдельные пряди блестели, словно золото, которое он искал всю свою жизнь.

И словно золото, волосы Евы были холодными и шелковистыми.

— Прошу прощения, — пробормотала она, поспешно делая новый узел.

Рено ничего не сказал. Он не доверял себе. Он опасался, что внезапно нахлынувшее желание исказит его голос.

— Возможно, ты прав, — согласился Калеб.

Он сосредоточенно сравнивал карты.

— А если ты не прав, — добавил он через минуту, — молись о том, чтобы воды было больше, чем обещает каждый иэ журналов.

— Поэтому я надеюсь, что Вулф не будет возражать, если я возьму пару его мустангов в качестве вьючных лошадей.

— Возьми двух Длинногривых, — предложил Калеб. — Еве тоже нужна лошадь, подходящая для пустыни. Ее старый малыш не потянет.

— Я подумал о мышастой. Она же жеребилась этим летом.

Калеб кивнул, затем сказал напрямик:

— Лошади — это наименьшая из проблем.

— Вода, — предположил Рено.

— Это так, но не самая сложная.

Ева издала возглас, в котором прозвучал вопрос.

— Самая сложная проблема, — проговорил Калеб, — найти прииск, если этот чертов прииск вообще существует. Или вы рассчитываете на табличку с надписью „Копай здесь“?

— Нет, конечно… Я рассчитываю, что голубые собаки и розовые слоны укажут путь, — медленно произнес Рено. — Не говори мне сегодня, что их не бывает. Это разобьет мое сердце.

Калеб засмеялся и покачал головой.

— Шутки в сторону, — оборвал он себя через минуту. — Как ты собираешься найти прииск?

— Разработка прииска оставляет следы на земле.

— Зря рассчитываешь. Прошло двести лет. Времени достаточно, чтобы на этом месте вырос лес.

— Я неплохой геолог, — сказал Рено. — Я знаю, какие породы искать.