Я хочу быть ветром... - Ронда Гарднер

Когда она наконец выбралась из бассейна, Мартин по-прежнему сидел в шезлонге. Она завернулась в полотенце, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом. Что делать? Если смотреть на Мартина, то в памяти с новой силой всплывало все, что произошло между ними. Но если игнорировать его присутствие — значит, дать понять, что она придает слишком большое значение случившемуся.

А она вовсе не придавала этому никакого значения. Это было как затмение, убеждала она себя. Скорее всего годы добровольного воздержания наконец дали о себе знать. К тому же Эллен скоро станет самостоятельной и перестанет нуждаться в матери. И Сара подсознательно начала готовиться к тому, что теперь у нее снова будет своя жизнь. И эту жизнь надо как-то устраивать. А Мартин Раффер оказался тем самым пресловутым первым встречным, который по «счастливой» случайности подвернулся ей под руку в тот момент, когда она уже была готова к тому, чтобы снова почувствовать себя женщиной.

Он был очень хорош собой. Чертовски обаятелен. И даже его невозможный характер добавлял ему привлекательности.

Сара решилась взглянуть на Мартина, и он тут же спросил, как будто только и ждал, когда она на него посмотрит:

— Ну, так что, просто забудем о том, что между нами было?

Сара, пожав плечами, принялась демонстративно собирать вещи.

— Такое случается, — проговорила она нарочито скучным тоном. — Перемена обстановки… жара… Я хочу сказать, зачем придавать этому слишком большое значение? Я, пожалуй, пойду к себе, отдохну. Когда мне спуститься к ужину?

— Где-то в половине восьмого.

— Ладно. Тогда до вечера.

К счастью, ей без труда удалось найти свою комнату, иначе ей пришлось бы возвращаться к бассейну и спрашивать дорогу у Мартина. А это было для нее смерти подобно. Теперь, вдали от пристальных и изучающих взглядов Раффера, Сара решила разобраться в том, что произошло у бассейна. Наверное, этому было какое-то логическое объяснение. Только Сара его не находила.

Найджел Херф научил ее не доверять мужчинам. Одиночество Сары было ее способом самозащиты. И этот способ безотказно себя оправдывал все шестнадцать лет. Но встреча с Мартином Раффером смешала все карты.

Что в нем было такого? Почему он с такой легкостью прорвался сквозь все преграды, которые Сара столько лет возводила между собой и мужчинами — потенциально опасными существами, любой из которых мог обидеть, задеть ее лучшие чувства, сломать ей жизнь?

Безусловно, Мартин физически привлекателен. И именно поэтому ему не следует доверять.

Сара сняла купальник и полчаса простояла под душем, пытаясь смыть с себя даже память о прикосновениях Мартина. И только когда вышла из ванны и случайно наткнулась взглядом на бикини, лежащее в раковине, вспомнила о Линде.

Сара невольно поморщилась. Она была так занята своими переживаниями, что ей даже в голову не пришло рассмотреть случившееся с точки зрения взаимоотношений Мартина и Линды. А ведь можно сказать, что сегодня Мартин изменил своей подружке. И изменил с ней, с Сарой.

Завернувшись в полотенце, Сара встала перед зеркалом и принялась разглядывать свое отражение.

— Бедная девочка, — произнесла она вслух. И тут же, вспомнив про мужчину у бассейна, добавила с жаром: — А ты просто мерзавец без стыда и совести. Считаешь себя потрясающим героем-любовником, да? У тебя хобби такое, соблазнять женщин? И это при том, что у тебя вроде бы есть возлюбленная?

Саре вдруг стало плохо. Какая мерзость… Он еще хуже, чем Херф. По сравнению с Мартином Найджел — каким он был шестнадцать лет назад — сопливый мальчишка, который мог обмануть только такую молоденькую и наивную девочку, как Сара. А Мартин… Мартин искушенный соблазнитель. Его острый ум, непробиваемая уверенность в себе и выразительная мужская красота кого угодно сведут с ума. И главное, в Мартине не было ничего показного. Он действительно такой, каким являл себя миру. И тем он опаснее.

Когда Сара вышла из ванной, она не сразу заметила Мартина. Наверное, потому что никак не ожидала обнаружить его у себя в спальне. Увидев его отражение в зеркале, — Мартин сидел в кресле у кровати, — Сара в ужасе замерла. Вероятно, она испугалась бы меньше, узрев привидение.

— Что вы здесь делаете? — рассердилась она, резко повернувшись и прижимая к груди полотенце. — Какого черта? — В ее голосе появились звенящие истеричные нотки, но Сара и не пыталась их скрыть.

— Я стучал, но вы мне не ответили.

— Я была в душе! У меня все-таки слух не как у летучей мыши! — Сара вдруг очень остро осознала, что стоит перед Мартином неодетая. — Вы не будете против, если я вас попрошу выйти из комнаты? Или у вас привычка такая, вламываться без спросу к гостям женского пола на правах хозяина дома?

— Такой привычки у меня нет, — спокойно проговорил Мартин. — А насчет выйти из комнаты… буду против. Нам надо поговорить о том, что случилось. И вам придется это сделать, хотите вы или нет.

— Я не собираюсь разговаривать с вами… здесь… в моей… в этой спальне. — Сара решительно направилась к двери, придерживая полотенце обеими руками. Слава Богу, у нее не дрожали ноги, потому что внутри ее всю трясло от ярости.

А что, если Эллен неожиданно вернется раньше и, по обыкновению, ворвется к ней в спальню без стука? При одной только мысли об этом Сара едва не лишилась чувств.

Мартин тоже встал. Но вместо того чтобы выйти в коридор, он, опередив Сару, привалился спиной к двери и, сложив руки на груди, принялся бесцеремонно ее разглядывать.

— Как я понимаю, вы собираетесь делать вид, что между нами ничего не было…

— Ничего я не собираюсь! — Сара едва не отшатнулась, но вовремя сдержала себя. Если бы она сейчас отскочила, то выдала бы себя с головой.

— Чего вы так боитесь? Я вовсе не собираюсь насиловать вас. Мне просто кажется, что нам надо поговорить. Я не хочу, чтобы мы расстались, когда у вас столько всего накопилось в душе. Мне также не хочется, чтобы вы думали, будто случившееся — это только моя вина.

— Я вас ни в чем не виню, — быстро проговорила Сара. — И больше не будем об этом, хорошо? Повторяю, в жизни все может случиться.

— Но вы это знаете не по собственному опыту.

Сара умоляюще взглянула на Мартина. Ей хотелось, чтобы он ушел и оставил ее одну. Ей надо было о многом подумать. Но так, чтобы ей никто не мешал. Она не привыкла изливать душу. Она все всегда перемалывала в себе и ни с кем не делилась своими чувствами и переживаниями. Жизнь научила ее не искать помощи и сочувствия у других. И ей не нужна жилетка в лице Мартина Раффера, чтобы в нее поплакаться.

— Там, у бассейна…