Запретный босс - Елена Грэй

Кирилл.

Поздний вечер назвать спокойным никак было нельзя. В пятый раз за последние двачасателефон завибрировал от назойливого звонка Ольшанской. Сегодня утром Артур сообщил Дине о её скором отстранении от должности, и она с одержимой настойчивостью названивала мне в надежде услышать опровержение. Естественно и ожидаемо. Когда мосты под ногами горят* ещё не так запляшешь.

— Тебе нужно ответить? — Лера посмотрела на тумбочку, где «подпрыгивал» гаджет.

— Полагаю, что да, — поцеловал её в лоб, крепче прижав к себе.

— Тогда ответь. Я могу пока принять ванну.

Сладко проведённое время омрачилось необходимостью заняться «неотложным» разговором с Ольшанской, и Лерина тактичность, как бальзам пролилась на душу. Дина на её месте вряд ли бы предоставила мне возможность переговорить тет-а-тет со звонящим в поздний час.

Валерия, встав с постели, накинула на себя мою рубашку, и я невольно залюбовался девочкой, пока она шла в ванную комнату. Длинные распущенные волосы, чуть загорелая кожа, оттенённая светлой тканью, длинные стройные ноги. Сейчас она как никогда напоминала прекрасную греческую воительницу.

— Я присоединюсь к тебе, — сказал ей, прежде чем снял трубку. — Слушаю тебя, Дина!

— Наконец-то ты ответил, — шумный облегчённый выдох вместо привычного стандартного: «Кирилл, привет!». — Боялась, что не дозвонюсь. Я не совсем понимаю, что происходит. Сегодня, меня вызывал к себе Артур Викторович и попросил написать заявление на увольнение по собственному желанию, — быстро пожаловалась Дина на сложившиеся обстоятельства.

— Поэтому ты беспрерывно звонишь? — равнодушно осведомился. — Хочешь в моём лице найти поддержку?

— Как это понимать? — требовательно спросила Ольшанская, но, не услышав немедленного объяснения, она добавила: — Кирилл Константинович.

— А что не понятного Дина? Компания больше не нуждается в твоих услугах и, как само самой разумеющееся, Артур предложил тебе добровольно написать заявление. Он выполняет моё распоряжение.

— Значит, меня увольняешь ты?! — донёсся испуганный возглас.

— Да.

— Не ожидала, что решение исходит от тебя. Думала, что чем-то не угодила душке-директору*, а получается… — она запнулась, раздумывая, что лучше сказать. — Но как же так?

— Я ведь предупреждал тебя при нашей последней встрече, — напомнил Ольшанской о непозволительном выпаде и о том, что она перегнула палку, подвергнув сомнению моё решение. — Неразумные действия всегда приводят к последствиям, Дина. Тебе ли этого не знать?

— Из-за того, что я просила за Николаева?

— Нет.

— Когда-то ты прислушивался к мнению руководящих сотрудников, так что изменилось теперь? Неужели просьба услышать меня настолько задела твоё самолюбие? — в её голосе послышались истерические нотки. Расчётливую Дину потеря регалий и тёплого директорского кресла настолько волновала, что она начала терять над собой контроль.

— К объективному мнению, — внёс поправку в её тираду. — Дина, этот разговор бессмысленный. У меня не так много времени, и другой звонок ожидает на проводе.

Вклинившееся в разговор оповещение из коротких «пик» извещало о звонке Баженова.

— Ну да… теперь всё свободное можно уделять ей, — с многозначительным намёком Дину явно не в ту степь понесло*. — Объясни мне, ну почему именно вчерашняя студентка смогла повлиять на тебя?П-ф-ф! — походило на презрительное «фи».

Раз Дина Ольшанская просила пояснений относительно предстоящего увольнения, счёл нужным предоставить ей подробный развёрнутый ответ. Видимо, пришла пора обломать её гонор.

— Работая под моим началом, ты так и не научилась разделять личное и служебное, о чём я не раз просил тебя. Причина твоего увольнения не в чьём-либо приёме на работу, а в непомерной заносчивости, надменности и презрении, с каким ты часто отзываешься о сотрудниках. Уясни это раз и навсегда, и не смей искать виноватых. Если за месяц на твоё место не найдётся подходящая кандидатура, передашь дела Артуру. Желаю тебе хорошего дня!