Все не так - Полина Грёза

- Алёна, блин! - из гостиной послышался грозный рык мужа, - У тебя вообще мозги есть? - Иван вышел ругаться в прихожую, но озадаченно замолчал, с ног до головы оглядывая жену в окровавленной одежде со ссадиной на лбу, - Ты что, на войне была или убила кого-то? Адвокату звонить?

- Почти, - снимая сапоги спокойно ответила Алёна, - я разбила машину, испортила дорогущую шубу. И, кстати, знакомься, это Диана Ларина. Дочь Максима и Юли. Она сегодня ночует у нас.

Иван ошарашенно посмотрел на девочку и смерил жену тяжёлым взглядом, выражавшим: "Какого черта?" На хмуром лице читалась тревога, досада и... обречённость? Вообще не похоже на самоуверенного Ивана.

- Юля тут?

- Да, в больнице. Она в меня врезалась. Ларин её сейчас оперирует. Диана боится одна. Я предложила переночевать у нас. Ты ведь не против?

Глаза и выражение лица Ивана просто кричали, что он против. Смятение, растерянность, уязвимость, гнев - дикий коктейль эмоций плескался в его стальном взоре. Но вслух ничего сказать он не посмел. Просто пожал плечами.

- Вот и славно, - с видом победительницы проговорила Алёна,- Диана, пойдем поищем тебе во что переодеться, потом в душ. Ты, наверное, голодная? Я разогрею ужин. Да и мне бы тоже не мешало ополоснуться, а то как будто из окопа.

Освежившись, Алёна разложила по тарелкам блины с начинкой. Иван сидел во главе стола и брезгливо разглядывал Диану, как какую-нибудь лягушку. Не опасно, но весьма противно. А девочка, в свою очередь во все глаза смотрела на Алёну, как будто пытаясь что-то вспомнить.

- Алёна, а вы давно знакомы с моими родителями?

- Ну, как бы это сказать. С твоей мамой мы познакомились примерно 16 лет назад, и с тех пор не виделись. А твоего отца я знала и раньше... Мы с Максимом...

- Учились вместе, - перебил жену Иван.

- Да. Учились. И работали, - подтвердила Алёна.

- А вот сейчас вы смыли косметику, - продолжила Диана,- и я вспомнила, где вас раньше видела.

- И где же?- поинтересовалась Алёна.

- Ваша старая фотография лежит у папы в бумажнике.

За столом воцарилось неловкое молчание. Щеки Алёны вспыхнули алым румянцем. Она опустила глаза в тарелку и сосредоточенно кромсала ни в чем не повинный блинчик.

На лице Ивана заиграли желваки. Он нервно положил на стол нож и вилку и, смерив Диану уничтожающим взглядом, молча вышел из комнаты.

Девочка озадаченно посмотрела ему вслед.

- Опять я что-то не то ляпнула... Папа всегда меня за это ругает. Говорит, чтобы я сначала думала, потом рот раскрывала... Извините...

Алёна вздохнула.

- Ты затронула больную для моего мужа тему.

- Я уже поняла. Вы ведь не просто однокурсники с моим отцом?

- Диана, мне тоже не слишком приятно это обсуждать, - зябко поёжилась Алёна, -  Да, когда-то давно мы с твоим отцом встречались. Потом разошлись. Он женился на твоей матери, я вышла замуж за Ивана. У него родилась ты, у меня сын - Матвей. Всё.

-Так ведь это было давно. Уже пора перестать так остро реагировать.

- Иван - жуткий собственник. И характер у него тяжёлый. Поэтому постарайся завтра его не злить. Продержись до вечера, а там папа тебя заберёт. Если хочешь что-то спросить, звони мне. А по бытовым вопросам обращайся к Матвею. Вы утром познакомитесь. Пойдем, покажу тебе твою комнату.

Иван.

Иван сидел на кровати в их с Алёной спальне спиной к двери, уставившись в одну точку. Невесёлые мысли крутились в его голове.

Грёбаный Ларин. Фотографию, значит, всю жизнь хранил. Надеялся на что-то. И потихоньку подбирается к его жене всё ближе. О чём таком они сегодня разговаривали, что ему не нужно знать?

С появлением Макса все пошло наперекосяк. Алёна стала другая. Задумчивая, вся в себе. Перечить начала. Медленно, но верно ускользает. И удержать сложно. Утекает, как песок сквозь пальцы. По чуть-чуть, незаметно, но неумолимо.

Давить сегодня начал - убежала из дома и чуть не убила себя. По спине Ивана прошел неприятный холодок.  Да хрен с ними, с этой машиной и шубой, не последние. А вот если бы с ней что-то случилось - не пережил бы.

И Юлька эта откуда взялась? Столько лет не появлялась, а тут вдруг прикатила. Лишь бы рот свой раскрывать не начала. Надо её немного постращать.

Опять же, дочка эта Ларинская со своей подростковой непосредственностью. Как будто специально готовилась. Бесит. И в воздухе висит предчувствие неминуемой беды. Интуиция Ивана практически никогда не проводила. Завтра нужно встретиться с Юлькой. Напомнить кто оплатил банкет.

На пороге появилась Алёна в шелковой ночной рубашке.

- Не спишь ещё? Таблетки не забыл выпить?

- Не надо ко мне относиться как к пациенту, Алёна. Я твой муж, всегда помни об этом.

- Забудешь тут...

Иван подошёл со спины, уткнулся носом в изгиб шеи, полной грудью вдохнул её запах. Губы дотронулись до нежной кожи. Руки сами заскользили по гладкой ткани.

- Иди ко мне, - жарко прошептал он прямо в ухо.

- Вань, не сегодня. Устала, как гончая. Давай спать.

- Сегодня, Алёна, сейчас, - Иван развернул жену лицом к себе,  расстегнул заколку и запустил пальцы в шелковистый глянец волос. Светлые пряди заструилась в руках. Он испытывающе заглянул в зелёные глаза, сияющие в свете ночника. Они были пусты. Неживая холодная кукла. Ни малейшего проблеска желания. Лишь безмерная усталость и обречённость.

Лицо Ивана исказилось гримасой гнева. Он намотал на кулак ее длинные волосы и потянул назад, а губами впился в нежную кожу над ключицей, оставляя багровый засос. Треск разрываемой ткани прозвучал, как автоматная очередь. Алёна вскрикнула:

- Ай, что ты делаешь?  Мне больно!

- Никогда, никогда в постели со мной ты не будешь думать о другом мужчине... Поняла? Пока я живой, ты только моя.