В плену иллюзий - Хелен Бьянчин

Волосы она оставила распущенными, лишь красиво уложила их при помощи фиксирующего геля, а макияж нанесла с особой тщательностью.

В двадцать пять минут седьмого раздался телефонный звонок.

— Я уже у твоего дома, — сообщил Норман. — Звоню из телефонной будки.

— Я готова. Уже выхожу.

Норман в белой рубашке с серебряными запонками в манжетах и экстравагантном бежевом костюме выглядел сногсшибательно.

Когда Кристина увидела его, ее охватило легкое приятное возбуждение.

— Ты чудесно выглядишь! — воскликнул Норман, окидывая ее восхищенным взглядом.

— Спасибо.

Он помог ей сесть в машину. Через минуту они уже выехали на дорогу и направились на западную окраину города, туда, где располагался великолепный особняк миллионера Грилея.

Этот дом был похож на небольшой замок. На четвертом этаже, в фойе перед огромным танцевальным залом, уже толпились люди. Многие из них пили шампанское.

В половине восьмого двери зала распахнулись и гостей пригласили осмотреть выставленные для продажи экспонаты.

Кристина сразу направилась в ту сторону, где располагались картины. Норман проследовал за ней. На протяжении нескольких минут она как завороженная смотрела на чудесные пейзажи в золоченых рамах. Казалось, вся ее сущность устремилась туда — на далекие берега, в румяные рассветы.

Норман осторожно коснулся рукой ее плеча.

Она повернула голову и взглянула на него рассеянным взглядом.

— Какая из этих картин тебе нравится больше всего? — спросил он.

Ее лицо озарилось улыбкой.

— Наверное, вот эта. — Она указала рукой на пейзаж с невысоким берегом залива на переднем плане — настоящее воплощение мира и покоя. По зеркальной поверхности воды скользили небольшие суда с поднятыми парусами. Особое внимание привлекало небо. По нему плыли облака — легкие, серебристо-перламутровые. — Или эта… — Она кивнула в сторону соседнего пейзажа: широкое водное пространство, лодки с парусами, виднеющиеся вдалеке на берегу очертания зданий и повсюду торжество яркого солнечного света. — Хотя… — Кристина растерянно пожала плечами. — Сложно сказать, что лучше…

Потом они направились туда, где на специальном столике темнели небольшие старинные фигурки из бронзы — слабость Нормана. Он с наслаждением провел рукой по их прохладной патине и восторженно покачал головой.

Ровно в восемь на установленную в центре зала кафедру поднялся человек, собиравшийся проводить аукцион. Он поприветствовал собравшихся и торжественно назвал имя владельца антикварных предметов, хотя все и без того прекрасно его знали.

Грилей взошел на сцену, одарил гостей лучезарной улыбкой и произнес приветственную речь. Аукционист кратко напомнил публике правила проведения подобных мероприятий, и аукцион начался.

Раскупили все, что было представлено, некоторые вещи — по баснословным ценам. Кристина с интересом наблюдала за происходящим.

Норман приобрел бронзовую статуэтку и картину с изображением залива, от которой веяло миром и покоем.

Когда все было продано, принесли сандвичи, кофе, чай, шампанское и конфеты.

Этот вечер запомнился бы Кристине, как один из лучших за последнее время, если б не встреча с Франческой Менгс. Та была с отцом.

Кристине стоило невероятных усилий выглядеть доброжелательной и спокойной, когда они с Норманом остановились поприветствовать Менгса и его дочь.

Франческа строила из себя само олицетворение вежливости и дружелюбия, просто лезла из кожи вон.

На кого она хочет произвести впечатление? — возмущенно раздумывала Кристина. На Нормана или на отца? Или на обоих?

— Удивительно! Мы встречаемся с тобой на всех светских мероприятиях, Франческа, — не удержавшись, съязвила она.

— Мне кажется, это вполне понятное явление, — ответила мисс Менгс, притворно улыбаясь. — Люди, принадлежащие к одному и тому же кругу, посещают одни и те же места.

Мужчины разговорились о своем, и Кристина, пользуясь моментом, негромко сказала, глядя Франческе прямо в глаза:

— У меня такое впечатление, что ты в любом случае — принадлежи ты к любому кругу, — появлялась бы там, где бываем мы.

Франческа засмеялась.

— Хорошо, что ты все понимаешь. Это облегчает мою задачу.

Через пять минут Кристина и Норман уже спускались в лифте на первый этаж.

— Ты не поведаешь мне, о чем вы там секретничали с Франческой? — хмуря брови, спросил Норман.

— Какая разница? — Кристина пожала плечами.

— Эта Франческа…

— …Отличный специалист! — перебила его она.

Норман фыркнул.

— Я не об этом. Эта особа… превращается в настоящую хищницу, когда охотится за кем-нибудь из мужчин…

Кристина ухмыльнулась.

— Я рада, что ты все понимаешь!

Лифт остановился, и они вышли в ярко освещенный просторный холл. Норман попросил подогнать его машину со стоянки к центральному входу. Услужливый лакей проводил их к появившемуся буквально через три минуты «феррари», помог Кристине сесть на переднее сиденье и с благодарным поклоном принял от Нормана чаевые.

Подъехав к дому Кристины, Норман остановился и заглушил мотор. Она взялась за ручку дверцы, но он удержал ее.

От жаркого поцелуя, последовавшего незамедлительно, у Кристины все растаяло внутри. Ей хотелось пригласить Нормана к себе, но это, безусловно, повлекло бы за собой страстную ночь любви. А это грозило опасностью…

Норман целовал ее жадно, горячо, его губы и язык дарили Кристине мучительно-сладостные, ни с чем не сравнимые ощущения.

— Если не хочешь, чтобы сегодня ночью мы были вместе, тогда уходи, — хрипло и прерывисто прошептал Норман.

Она выскочила из машины и стремительно зашагала к подъезду. Что я делаю, зачем бегу от своего счастья в холодную, тоскливую пустоту одиночества? — подумала она и прислушалась, надеясь, что Норман все же последует за ней. Однако его машина сорвалась с места и скрылась за поворотом…

Норман сидел за письменным столом в своем кабинете, нервно барабаня пальцами по полированной столешнице.

С того момента, как Кристина переехала в другую квартиру, его дом стал неуютным и ужасающе тоскливым. Теперь, когда он приходил по вечерам с работы, его встречала оглушающая тишина. Из спальни не доносился звонкий жизнерадостный голос, никто не сбегал вниз по ступенькам, не обнимал его за шею тонкими изящными руками.

Кристина внесла в его мир стабильность и уверенность в завтрашнем дне, понимание и тепло. Он привык ощущать по ночам, что рядом она — родная, желанная.

Теперь все как будто перевернулось с ног на голову.