Отыскать любовь среди холода - Людмила Леонидова

— По какому? — еще не понимая, о чем он, спросила я.

— Сейчас узнаешь. Помнишь, я рассказывал тебе, что делал пластическую операцию в Москве известному человеку?

— Помню.

— Мне ассистировала Санди. Мы с ней тогда еще работали вместе. Она ушла от меня позже, несколько времени назад.

— Некоторое время, — поправила я.

— Да. У нас проще разойтись, если нет претензий друг к другу, чем разбежаться в разные стороны по службе. Она долго не могла найти работу отдельно от меня, — пояснил свою мысль Джек.

— Я понимаю.

— Так вот, в тот вечер от этого пациента заявился человек, который, не застав меня предыдущей ночью в отеле, потому что мы ездили с тобой к маме, разыскал Санди, и у них состоялся неприятный разговор. Он ее шантажировал. Выспрашивал обо мне. Сначала просил, потом стал требовать, причем в грубой форме, чтобы она сказала, как меня найти. Когда она отказалась отвечать, он стал ей угрожать.

— Ты же говорил, что тот, кого вы оперировали, известный, уважаемый человек, а так ведут себя бандиты.

— Да. И именно поэтому я и приехал сюда, в Москву, чтобы выяснить с ним отношения.

— Вы с Санди, конечно, заявили в полицию?

— Нет.

— Почему?

— Я очень сожалею сейчас, но мы… сами нарушили закон, поэтому… поэтому он и использовал форму шантажа.

— Как это — нарушили закон?

— Не задекларировали полученные в Москве от операции деньги. В Америке с этим очень строго. Но нас поставили перед свершившимся фактом. В медицинском центре, здесь, в Москве, все устроили таким образом… Можно сказать, от нас ничего не зависело. Я тебе потом объясню.

— Поэтому ты решил сам разобраться.

— Да.

— А если это бандиты?

— Нет, я думаю, скорее какое-то недоразумение, я продолжаю считать, что тот, кого мы оперировали, очень уважаемый человек. Я встречусь с ним и поговорю. Выясню, что за посланец от него и вообще в чем дело.

— Знаешь, Женя, у нас это очень небезопасно. Потому что… Даже не знаю, как тебе объяснить, в общем, даже очень уважаемый человек может быть затянут в мафиозную структуру, а там… сам понимаешь.

— Я подумаю о твоем предупреждении.

— Обещай мне, если у тебя здесь нет помощников…

— У меня есть помощники. Те люди, что меня пригласили сюда в ваш американский центр на операцию. Один из них близкий друг того пациента. Именно он сразу после операции сказал: «Деньги получите неофициально», у вас как-то это специально называется… — Джек наморщил лоб.

— Наверное, в конверте? — подсказала я.

— Точно, в конверте! Я еще спросил, что это значит. А он ответил, что у вас так делают все. Я не соглашался. Но тут вмешалась Санди… в общем, взяли. А через кассу, объяснил он, проведем какую-нибудь мелочь. Я потом спросил, как они сами из этого выпутаются, ведь мне же медицинский центр официальное приглашение прислал на операцию. «А-а, это все колеса, — махнул он рукой, — напишем, что операция не состоялась, причину придумаем, например, мы тебя использовали только для консультаций».

— Операция была сложной?

— Очень. Длилась несколько часов.

— Ты уже звонил этому человеку?

— Да. Но пока еще не дозвонился.

— Это очень хорошо.

— Почему?

— Я тебе буду помогать. Тебе нельзя здесь действовать одному, мало ли чего! Без помощи тебе не обойтись!

— Я знаю, все русские женщины — декабристки.

— Ну, не все.

— Ты такая. Я тебя полюбил именно за это.

— Именно этого ты еще не знал.

— Догадывался.

— А еще о чем ты догадывался?

— Что ты тоже полюбила меня.

Женя обнял меня, давая понять, что серьезный разговор закончен, и нежно поцеловал в губы. А потом неожиданно спросил:

— У тебя есть здесь кровать?

— Нет. — Я покачала головой.

— Почему?

— Ты же сам сказал, что у нас с тобой все будет не как у всех. Зачем нам кровать?

Он не понял, что я шучу.

— То, о чем я спросил, к этому не имеет отношения, — серьезно произнес он.

— А к чему имеет?

— Посмотришь, — загадочно пообещал Женя и настойчиво спросил: — Так ты спишь здесь? — Он показал на новый диван.

— Буду… в первый раз.

— У нас с тобой вообще все будет впервые, — сохраняя серьезность, сказал он и, приблизившись, тихо обнял, так, что я не могла устоять и уткнулась носом в его грудь. Он сжимал меня все сильнее, отдавая свое тепло, свою силу. Я молча жаловалась ему, стремясь поделиться теми невзгодами, что обрушились на меня. Он, чувствуя это, подставлял свое плечо. Я каждой своей клеточкой ощущала его любовь, верила ему. Между нами в этот момент не существовало никаких барьеров. Он разрушил их своей искренностью, своей теплотой. Она разливалась по моему телу, возбуждая. Стремление к близости с ним было не мимолетным желанием («отдаться, разбежаться, забыть»), а настоящей любовью с первого взгляда и навсегда!

Происходящее потом я вспоминала как во сне. Мы любили друг друга всю ночь напролет. В перерывах говорили и говорили, каждый, раскрывая себя, обо всем: что ценим в жизни, что ненавидим, а потом вновь набрасывались друг на друга, будто первая ночь может стать последней. Под утро я задремала на его плече, а когда проснулась, Джека рядом не оказалось. В ванной слышался шум воды. Аккуратно накрытая одеялом, я лежала на новом диване одна. В ногах на постели стояла глянцевая коробка, перевязанная розовой лентой. Я с удивлением развязала розовую ленту и, открыв крышку, ахнула. В коробке лежало розовое платье — все в мелких кружевах.

Так вот почему он спросил, есть ли у меня кровать! Потому что бабушка однажды пообещала мне: «Ты проснешься утром, а в ногах на кровати у тебя будет лежать такое же розовое платье, как на девушке из волшебной шкатулки!»