Капризы женской любви - Людмила Леонидова

— С добрым утром. — Он уткнулся носом в мою грудь. Я сразу же его простила, хотя сама не знала за что. — Приготовить дамам кофе?

— Даме, — поправила его я, но он сделал целых пять чашек.

Патриция за завтраком была в прекрасном настроении. Понять, что произошло ночью между ними, и произошло ли вообще, а может, это плод моего воображения, я не могла.

Патриция по-деловому рвалась показать свое производство:

— Поедем побыстрее, а вечером пройдемся по городу.

Днем Сорренто оказался не менее шумным, чем Москва, с газующими автомобилями и ревущими мотоциклами. Тротуары для пешеходов узкие, люди жались к домам, пугаясь и отлетая всякий раз, когда лихач-мотоциклист делал крутой вираж.

Минуя шумные улицы, автомобиль Патриции вывез нас за город, где находилась небольшая фабрика. Хозяйка водила нас по цеху, а затем в специальном офисном помещении, предназначенном для переговоров с клиентами, показывала образцы изделий. Влад всем восхищался и наобещал ей того, что мы при всем желании выполнить не смогли бы.

— Зачем? — упрекнула его я, когда мы возвращались назад.

— Но это же предварительные договоренности, Рыжик. Пусть думает, что мы солидная фирма.

Я вспомнила слова отца: «Нельзя путать личное с работой». В том, что Влад старался ей понравиться, у меня не было сомнений.

Итальянка осталась довольна. Мы вернулись в город.

— Вот теперь я могу провести экскурсию по Сорренто. Вы полюбите его навсегда.

И действительно вечером, когда кончилась сиеста и спала жара, Сорренто преобразился. Совсем не богатая местная публика наряжалась, выползала после дневного зноя на проезжую часть, которая превращалась в пешеходную зону, и развлекалась, как могла. В многочисленных увеселительных заведениях на открытом воздухе пели и играли музыканты. Мы зашли в одно из них. Родина знаменитого певца Карузо, чей памятник стоял в центре города, обаяла нас музыкой шестидесятых. Вот что Влад умел делать хорошо и с душой, так это на полную катушку отдыхать.

Растаяв от душещипательных мелодий и итальянского вина, он старался прикоснуться к загорелой итальянке. Зная все уловки, я замечала каждое его движение. Патриция не возражала. Я поинтересовалась, есть ли у нее бойфренд.

— У меня есть муж, — просто, как само собой разумеющееся, ответила она.

— Ты нас с ним познакомишь?

Итальянка не отозвалась.

— Рыжик, — вступился за нее Влад, — ну зачем нам муж? Нам так хорошо втроем.

Мы спускались по крутым ступенькам к морю. Дул вечерний бриз. На скалах всюду сидели влюбленные парочки.

Действительно, секс втроем — это то, о чем, возможно, мечтает мой возлюбленный. Я злилась. Но оказалось, что я ошибаюсь. Они лихо обвели меня вокруг пальца и исключили из своей компании ровно в тот момент, когда им захотелось… Любовная атмосфера, царящая на берегу, толкнула их в объятия друг друга. Стоило мне на минутку замешкаться перед лифтом, как они быстро нажали кнопку, закрывающую дверь, и отправились вдвоем. Лифты, прорубленные в скалах лет двадцать назад, шли очень медленно, но не настолько, чтобы собрать огромную очередь.

— Что? Что происходит? — волновались люди. — Авария?

Я все-таки не ушла. Воображение рисовало позу «ландыша» — секс стоя, о котором меня просветила моя сестра-малолетка. Лифт был очень узкий. В нем было сыро и страшно. У меня, например, там началась бы клаустрофобия. А у них?

— Как провели время? — поинтересовалась я, когда наконец мы встретились наверху.

Растрепанная, раскрасневшаяся Патриция и невозмутимый Влад мне мило улыбнулись. Их не смутило даже, когда турист, поднявшийся следом, принес ее заколку из бирюзы. Она выпала из волос в лифте.

— Синьорита, говорят, что это украшение ваше?

— Грация, — поблагодарила Патриция. — Все время расстегивается, — обращаясь ко мне, попробовала оправдаться она.

Меня бесило их поведение, казалось, что возлюбленный и итальянка просто издеваются надо мной.

Я отомстила ей при переговорах о цене на товар. Когда Влад попытался напомнить о предварительной договоренности, то получил такой отпор, что связываться со мной побоялся.

Чувствовал, что я вообще могла отказаться от сотрудничества с итальянкой.

Поза «ландыша» меня доконала.

Мщение мое продолжилось во время поездки на Капри. Небольшой катер отвез нас на знаменитый остров. Там был прекрасный песчаный пляж. Я медленно раздевалась, привлекая внимание итальянских мужчин. Загорать топлес — это и было моим мщением.

Местные девушки, получившие католическое воспитание, позволить себе этого у себя на родине не могли. Даже продвинутая Патриция. Она обзавидовалась. Горящие взгляды чернооких мужчин были направлены на мои груди. Я была единственная. И мое неоспоримое преимущество перед итальянками — светлые натуральные волосы были оценены по достоинству. Но Влада это не тронуло.