Не оставляй меня, любимый! - Олег Рой

У Карины, как я понял гораздо позже, была одна уникальная черта – она удивительным образом умела уходить от прямых ответов. И я ей в этом успешно подыгрывал.

Как часто мы с достойным лучшего применения упорством скрываем свои маленькие тайны! Нам кажется, что излишнее, на наш взгляд, доверие может разрушить такие дорогие нам отношения. При этом мы совершенно не думаем о том, что недоверие разрушает их куда быстрее. И если тайна рано или поздно раскроется – как это почти всегда бывает с любой тайной, – она нанесет куда больше ущерба, чем если бы ее не хранили вовсе, если бы сразу честно поведали обо всем тому, кого любим.

Мы говорим, что заботимся о благополучии дорогих нам людей, но на деле защищаем только собственное спокойствие. Даже самые чистые, самые искренние чувства людей не лишены, увы, привкуса лицемерия. Такова наша природа, и не зря древние называли ее «первородным грехом». Это вне нашего контроля, это сильнее нас…

И в этом кроются истоки большинства наших проблем. Сама наша природа обрекает нас на неискренность и лицемерие, и с этой темной стороной нашего естества стоит непрестанно бороться для того, чтобы быть счастливым. Вот только кто из нас задумывается об этом? То-то, а потом мы удивляемся, откуда у нас столько проблем. Каждый сам кузнец своих неприятностей…

* * *

К теме Карининого блога мы все-таки вернулись, на следующий день или немного позже – откровенно сказать, я не помню. Правду говорят, что счастливые часов не наблюдают, – это было время, когда я устроил себе маленькие, вполне заслуженные каникулы. «Мы» работала с совершенством небесной механики, без нареканий со стороны пользователей, ни латать, ни совершенствовать ее не приходилось, так что мне достаточно было пару часов в день для того, чтобы оценить ее параметры и пофиксить немногочисленные и, в общем, ни на что не влияющие баги. Тут такое дело, нельзя, чтобы подобные вещи накапливались. Не знаю, как там с политикой и экономикой, а в Интернете марксистское правило перехода количества в качество срабатывало с неумолимостью рока.

Остальное время принадлежало нам с Кариной, и мы наслаждались обществом друг друга. Конечно, счастливые часов не наблюдают, хотя я бы сказал так – счастливые не замечают времени, проведенного в обществе друг друга. Когда общение не в тягость, время летит незаметно, но превращается в тягучую патоку в компании человека, к которому ты равнодушен, и обжигает, как струя кипятка, рядом с тем, кто тебе неприятен.

И вот в какой-то момент мы вновь затронули эту тему, причем по инициативе самой Карины. Она спросила, не лукавил ли я, сказав, что влюбился в нее, читая ее блог. Я удивился – к чему мне лукавить?

– Наши предки, выбирая невесту, подсматривали в предбанник, – пояснил ей я. – Но в предбаннике не увидишь душу, а в блоге отражается именно обнаженная душа. Твоя меня очаровала.

– У тебя все комплименты какие-то двусмысленные, – ответила она. – Не знаешь, то ли радоваться им, то ли огорчаться. Разве внешне я тебя не привлекаю?

– Еще как привлекаешь, – ответил я. – Ты кажешься мне самой красивой, но, знаешь, плохой характер может самую привлекательную внешность сделать отталкивающей донельзя. Это не сразу понимаешь, но когда понимаешь, больше обращаешь внимание не на внешность, а на то, что в душе.

– То есть, будь я страшная, как баба-яга, ты бы меня тоже полюбил? – спросила она с иронией.

– Не исключено, – сказал я. – С другой стороны, а кто сказал, что баба-яга страшная внешне? Почему вообще считается, что зло всегда внешне отвратительно? Между прочим, злая мачеха из сказки о мертвой царевне была вице-мисс вселенная по версии волшебного зеркальца.

Карина хихикнула и согласилась, что это так, а мой внутренний ослик Иа, завидев вожделенную морковку, бросился в атаку.

– Я считаю, что ты зря закрыла свой блог, – сказал я. Мы сидели в летней кафешке на причале. Причал чуть покачивался на волнах, и казалось, что мы на борту океанского лайнера. По крайней мере, мне. Я подумал, что надо будет как-нибудь съездить с Кариной в круиз. Сейчас все уважающие себя круизные лайнеры оборудованы высокоскоростным Интернетом, а мне для счастья в жизни необходимы были, по сути, только две вещи – наличие Интернета и присутствие Карины.

– Да ну, – отмахнулась она. – Стоит признать очевидное: журналист из меня как из грязи пуля. Зря я вообще пошла в эту профессию.

Эти слова меня обидели. Черт возьми, нельзя так говорить по двум причинам. Во-первых, это являлось неправдой. По крайней мере, я верил в это на все сто сорок шесть процентов. А во-вторых, даже если бы это была правда – к черту такую правду.

Даже когда мы не идеализируем тех, кого любим, все равно мы ревностно относимся ко всему, что имеет к ним отношение, если, конечно, по-настоящему любим. Потому мужчины звереют, когда их женщины, как это часто бывает, невесть почему начинают заниматься самоуничижением. «Ах, я некрасивая», «…я толстая», «…я глупая»…