Право на ошибку - Вера Армстронг

Кристел бросила на него тревожный взгляд. Ей почудилось раздражение в его голосе.

— Я сняла трубку, потому что ты спал, — объяснила она. — Мне не хотелось, чтобы звонки тебя разбудили.

— Все так, но ты сообщила Глории свое имя. Да еще вместе с фамилией. — Диего поставил чашку. — Пока она воздержалась от комментариев, но скоро ее может осенить, что ты имеешь какое-то отношение к Деборе.

Кристел не отрывалась от грейпфрута. Каким бы превосходным любовником он ни был ночью, днем Диего был невыносим.

— Ну и? — спросила она.

— Ну и Глория наверняка задумается, какого черта ты здесь делаешь, — буркнул он. — Если сообразит, что Лукас каким-то образом причастен к этому, бог знает, что может произойти. Должен сказать, моя мачеха привыкла, что весь мир вращается вокруг нее, и способна устроить скандал. А это обязательно случится, если до нее наконец дойдет, что Дебора была отнюдь не деловым партнером. У меня и без того забот полон рот. Не хватало еще, чтобы она ворвалась ко мне с расспросами, воплями и запоздалыми обвинениями. — Он потянулся за тостом. — Думаю, тебе лучше уехать из Рио в четверг, сразу после карнавала, как мы и планировали.

— Но я, так или иначе, уберусь в четверг из твоей квартиры. Твоей мачехе будет невдомек, что я все еще здесь, — возразила Кристел.

Диего намазал тост маслом.

— Мне будет спокойнее, если ты улетишь домой.

Она отложила ложку. Горло так сдавило, что она не могла проглотить больше ни дольки. Надо же, поверила, будто ночь любви что-то для него значит! Кристел мысленно рассмеялась. Боже, какая непроходимая дура! Да плевать Диего на нее хотел. Ну переспали, большое дело, наутро он снова так же раздражен и недоволен.

— Не сомневаюсь, тебе будет спокойнее, только вот незадача — я остаюсь! — заявила Кристел.

Он грозно сдвинул брови.

— Послушай, если Глория…

— Забудь ты про Глорию, она здесь ни при чем! — в сердцах бросила Кристел. — Это тебе не нужно, чтобы я задерживалась. Ты вообще не горел желанием видеть меня, потому и тянул с приглашением. — Зеленые глаза Кристел метали молнии. Тяжело получить такой удар — внезапно оказаться в положении непрошеной гостьи, но он не дождется, чтобы она свернулась в жалкий клубочек и на все согласилась. — Ведь так?

Диего шумно вздохнул.

— Отчасти ты права, — признался он. — Когда я прочитал письмо отца, желание пригласить тебя показалось мне диким. Это было как гром среди ясного неба, я не знал, что делать и все откладывал решение. Однако в конечном итоге я исполнил его волю, и вот… — он повел плечами, — ты здесь.

— На какое-то время ты смирился, но теперь ждешь не дождешься, когда сможешь от меня избавиться. Все понятно, — с горечью сказала Кристел. — Помнится, когда мы с тобой в последний раз виделись в Нью-Йорке, ты кричал, что глаза бы твои меня не видели.

Диего смутился.

— Я вышел из себя и наговорил немного… лишнего.

— Да ты был просто невменяем! — поправила она его.

— Возможно, но я слишком близко к сердцу принял драму, случившуюся с моим отцом. — Карие глаза встретились с зелеными. — А все устроила ты. Когда-нибудь ты задумывалась, что чувствовал мой отец, когда ты убедила Дебору его бросить? Он вернулся в гостиницу растоптанным, убитым! Сразу постарел на десяток лет. После смерти моей матери он очень долго ни в кого не влюблялся, все женщины, с которыми он встречался, его не устраивали. А в твоей матери он души не чаял.

— Я знаю, — сказала Кристел, но Диего ее не слышал.

— Всех лет тоски и печали как не бывало, он снова обрел смысл жизни, пел, смеялся. Я никогда не видел его таким счастливым. Когда я поинтересовался, в чем дело, он сказал, что встретил прекрасную американку. Шли месяцы, он любил ее все больше. Когда мы летели в Нью-Йорк, он объявил, что собирается сделать Деборе предложение, он так верил, что их брак будет счастливым. — Диего гневно взглянул нанес — Вот только жениться ему пришлось на Глории.

— Ты считаешь, во всем виновата я? — не сомневаясь в его ответе, спросила Кристел.

— Отец не взглянул бы на нее в другой ситуации, но он пребывал в сильнейшей депрессии, когда они встретились. До самой смерти отец не мог забыть Дебору.

— Он любил ее больше, чем твою мать? — перебила Кристел.

— Наверное. Думаю, для него это была самая большая любовь, какая случается лишь единожды в жизни, да и то если повезет. И я верю, что Дебора тоже его любила, они были так… — Диего с силой стукнул кулаком по столу, — они так подходили друг другу. Примерно одного возраста, общие интересы. Она умела заставить его смеяться. Начитанная, много путешествовала, знает… Сколько языков она знает?

— Четыре.

— Вот видишь. Глория немного выучила английский, потому что Лукас настаивал, чтобы дети умели говорить по-английски, а она бы помогала им с уроками. Я никогда не видел в ее руках книги, в лучшем случае — журнал для женщин. Упомяни при ней Болгарию, она не сообразит, о чем речь. А Дебора чувствовала себя одинаково свободно и на вечеринке с друзьями отца, — продолжал он, немного помолчав, — и на приеме в президентском дворце. Она светская и элегантная женщина. Тогда как Глория… — Он сухо рассмеялся. — Она провинциальная девица с соответствующими замашками, даром что родом из Рио.

Кристел взглянула на него через стол. Теперь она поняла, почему двенадцать лет спустя после разрыва отца с ее матерью Диего все еще испытывал к ней неприязнь. Нескладный второй брак Лукаса постоянно напоминал о ее «эгоистическом» поступке, не давая угаснуть его враждебности.

— Ты не пытался сказать Лукасу, что он делает неудачный выбор? — спросила она.

— Пытался, — недовольно отозвался Диего, — но ему нужна была хоть какая-то женщина, чтобы отвлечься от боли и попытаться стать счастливым. Отец ничего не хотел слышать. Но он быстро понял, что совершил ошибку. Когда они поженились, отец решил бросить работу, железнорудное дело перестало его интересовать, — продолжал он. — Его вообще мало что интересовало после разрыва с Деборой. Однако два месяца с Глорией — и он полез на стену. В отчаянии придумал себе игрушку — автомобильную компанию.

— И сделал это на скорую руку, не подумав о последствиях, — ввернула Кристел.

— Вот именно. Он был подавлен, до последнего дня горевал о Деборе. Переживал эту потерю так, будто она умерла. И действовал почти вслепую.

— И это моя вина? Ну разумеется, — заключила она, не дожидаясь ответа. С гневом посмотрела на него. — Ты можешь обвинять меня в том, что его брак оказался ошибкой, но ведь он любил своих детей.

— Верно. Они очень много для него значили. Они с Глорией были сумасшедшими родителями, только ради детей он терпел этот брак. Только ради детей, — отрывисто повторил Диего.

— Я не уговаривала мать бросить Лукаса, — медленно проговорила она.