Эта девушка - Колин Гувер

– Снова паста?! – стонет Колдер, берет тарелку с едой и садится за барную стойку.

– Если не нравится – вперед, учись готовить.

– А мне нравится, – говорит Кел. – У меня мама часто готовит курицу с овощами, наверное, поэтому я такой маленький – недовкормленный!

– Недокормленный! – смеясь, поправляю его я.

– Я так и сказал! – закатывает глаза Кел.

Я беру глубокую тарелку и кладу себе пасты… снова. Мы и правда едим ее как минимум три раза в неделю. Я не понимаю, зачем готовить какие-то дорогие блюда, если в основном мы ужинаем вдвоем: я и мой девятилетний брат. Я усаживаюсь напротив мальчиков и наливаю всем чай.

– Пора играть в «отстой-отпад»! – провозглашает Колдер.

– Что еще за «отстой-отпад»? – спрашивает Кел.

Стоит Колдеру начать объяснять правила игры, как раздается стук в дверь. Я иду открывать и с удивлением обнаруживаю стоящую на пороге Джулию. Ее присутствие меня смущает, особенно после того, как она узнала, что я работаю учителем в школе Лейк. Она смотрит на меня с непроницаемым лицом, засунув руки в карманы кофты.

– Ой. Здравствуйте, – приветствую ее я, стараясь не показать, что нервничаю. – Кел только что сел с нами ужинать. Если хотите, я отправлю его домой, как только он доест.

– Вообще-то, – говорит она, бросая поверх моего плеча взгляд на мальчиков, – я хотела поговорить с тобой, если у тебя найдется пара минут, – шепотом добавляет она.

Она явно волнуется, поэтому я начинаю нервничать еще сильнее.

– Конечно. – Я делаю шаг в сторону, приглашая ее пройти. – Мальчики, можете поесть в комнате Колдера. Нам с Джулией надо поговорить.

– Но мы же еще даже в «отстой-отпад» не поиграли! – протестует Колдер.

– Поиграете у тебя в комнате, а свои задумки я тебе потом расскажу.

Мальчики забирают тарелки и стаканы и уходят в комнату Колдера, прикрыв за собой дверь. Обернувшись, я вижу, что Джулия улыбается.

– «Отстой-отпад»? Это вы так друг другу рассказываете, что сегодня случилось хорошего и плохого?

– Да, – с улыбкой киваю я. – Мы уже полгода так играем. – Я сажусь рядом с ней на диван. – Нам посоветовал его терапевт. Хотя в оригинале игра, конечно, так не называлась. «Отстой-отпад» придумал я, чтобы ему было интереснее.

– Отпад, – смеется Джулия. – Надо нам с Келом тоже такую игру завести.

Я едва заметно улыбаюсь в ответ, но молчу. Пока не совсем ясно, зачем она пришла, поэтому я просто жду объяснений. Она делает глубокий вдох и фокусирует взгляд на семейной фотографии, висящей на стене напротив.

– Твои родители? – спрашивает она, показывая на фото.

– Да, – взглянув на фото, отвечаю я и устраиваюсь поудобнее. – Мою маму звали Клэр. А папу – Димас. Он был наполовину пуэрториканец, его назвали в честь дедушки по материнской линии.

– Теперь ясно, почему ты немножко смуглый.

Джулия явно не хочет переходить к делу и по-прежнему смотрит на фотографию родителей…

– А можно спросить, как они познакомились? – спрашивает она.

Всего пару часов назад она, узнав, что я учитель Лейк, готова была мне голову оторвать, а теперь вдруг решила познакомиться поближе? Как бы то ни было, я не в том положении, чтобы ей перечить, поэтому просто поддерживаю разговор.

– Они познакомились в колледже. Точнее, мама училась в колледже, а папа играл в группе, которая часто выступала в студенческом городке. Он поступил в колледж только через несколько лет после их знакомства. Мама работала в студенческом клубе, помогала с организацией концертов. Вот так они и встретились. Он пригласил ее на свидание, а два года спустя они поженились.

– А кем они работали?

– Мама работала в отделе кадров. Папа был… Он преподавал английский, – быстро поправляюсь я, не желая произносить вслух слово «учитель». – Не самые высокооплачиваемые должности, но они любили свою работу.

– Это самое главное, – вздыхает Джулия.

Я киваю в знак согласия, и после этого повисает неловкое молчание. Джулия медленно обводит взглядом фотографии на стене. Мне кажется, она хочет завести разговор о том, что случилось сегодня днем, но не знает как.

– Джулия, послушайте, – поворачиваюсь к ней я, – мне очень жаль, что между Лейк… между Лейкен и мной все так вышло. Я поставил ее в очень нехорошее положение, это нечестно по отношению к ней, и я ужасно себя чувствую… Это я во всем виноват.

– Я знаю, что ты не специально, Уилл, – улыбается она и похлопывает меня по руке. – Знаю. Это просто жуткое стечение обстоятельств – вот и все, но… – Она вздыхает и качает головой. – Ты мне очень нравишься. Думаю, ты классный парень… Все это как-то неправильно… Она еще ни разу не влюблялась по-настоящему, и мне страшно вспоминать, какое у нее было лицо, когда она пришла домой в прошлый четверг. Я знаю, что она хочет поступить правильно, но, с другой стороны, уверена, что она отдала бы все на свете, лишь бы вернуть тот вечер. Впервые после смерти ее отца я видела свою дочь такой счастливой.