Невеста рыцаря - Эми Фетцер

Уэстберри смотрел ему вслед, пока Коннал не скрылся из виду. Потом он улыбнулся довольной улыбкой, как человек, совершивший именно то, что от него требовалось, и пошел спать.

Шинид осталась в деревне, в доме Дугала, чтобы заботиться о раненых. Перевязывая обожженные руки, Шинид прикидывала, где взять солому для кровли крыш в разгар зимы.

Закончив работу, Шинид закупорила склянки с мазью, сложила перевязочный материал и, рухнув в кресло, закрыла глаза. В очаге весело потрескивал огонь, ветер, бушевавший снаружи, не мог пробиться сквозь толстые каменные стены. Дугал клевал носом, пристроившись на низком стульчике возле огня, а его жена и дети мирно спали в своих кроватях.

Шинид уснула, когда солнце сменило на небосводе луну. Она спала крепко, без сновидений. Разбудил ее громкий стук. Шинид подскочила и, взмахнув рукой, опрокинула склянки с мазью. Дугал недоуменно протер глаза и, хмурясь, вышел посмотреть, кто нарушил их покой.

Это Пендрагон руководил работой своих воинов, которые сваливали во дворе кучи камней и хвороста. Шинид вышла к ним. Боевой конь Пендрагона еле волок тяжело руженный воз со строительным материалом.

— Сегодня слишком холодно, чтобы стоять без дела, — Улыбнулся он и, подхватив тяжеленный камень, потащил его к пострадавшему от пожара дому. Шинид смотрела на него в благоговейном ужасе. Казалось невероятным, что смертный способен поднять подобную тяжесть. Коннал поставил камень там, где в стене зияла дыра, и пошел за другим. Второй камень он подкатил вплотную к первому. Оторвав обожженную доску, он заполнил пространство между камнями смесью глины и хвороста и пошел за следующим.

Коннал работал без устали. Руки его были по локоть в глине. Солдаты его столь же усердно трудились над соседним домом, который во время пожара лишился кровли. Кто-то натянул вместо крыши промасленную ткань, воины закрепили навес, обложив его камнями по периметру. Поверх ткани они навалили хворост. Погорельцы помогали солдатам и были настроены к ним весьма дружелюбно.

Шинид подошла к Конналу:

— Почему?

Он как раз собирался заполнить промежутки между камнями очередной порцией глины, но, помедлив, ответил, не глядя на нее:

— Это и мой народ тоже, Шинид. И к тому же мне не верится, что солдаты Уэстберри будут работать здесь на совесть.

Шинид молча кивнула. В горле ее встал комок. Ей было стыдно за себя. Кто она такая, чтобы подвергать сомнению его патриотические чувства? Она слишком плохо о нем думала. Не надо было ничего спрашивать: своим вопросом она оскорбила его. В конце концов, он рыцарь, а рыцарь обязан помогать беззащитным и обездоленным. Она не считала свой народ ни сирым, ни убогим, но сегодня люди нуждались в ее помощи.

Коннал старательно забивал щели глиной.

— Не слышу комментариев, миледи.

— Прости за то, что задала этот вопрос. — Хорошо бы, если б он не заметил ее извиняющегося тона. — И спасибо тебе, Пендрагон.

Коннал тряхнул головой, провел ладонью по кладке и набил еще глины в щель.

— Ради Бога, прекрати так меня называть.

— Тебе не нравится собственное имя?

— В твоих устах оно звучит как оскорбление.

— Я не хотела тебя обидеть.

Коннал выпрямился во весь свой могучий рост. Молча глядя на Шинид, он вытащил из-за пояса кусок ткани и тщательно вытер руки. Голова ее была опущена, но на подбородке он увидел пятно от сажи. Волосы не были тщательно уложены, а всего лишь заплетены в косу, которой играл ветер. Под теплым плащом на ней было старое платье, некогда ярко-оранжевое, а теперь рыжее от частых стирок и пребывания на солнце. Сейчас она была похожа на простую девушку, а не на повелительницу стихий. Он видел, как она разговаривала, как держалась с Уэстберри. С достоинством и мудростью. Коннал справился бы куда хуже. Она умела колдовать и могла бы без усилий запугать маршала до смерти. Коннал оценил ее умение владеть собой, ведь сам он был на волоске от того, чтобы дать волю кипевшей в нем ярости.

— «Пендрагон» звучит очень официально и отчужденно, девочка моя. Ничего у нас не получится, если мы будем так враждебно относиться друг к другу.

Он не смотрел на нее и все же заметил, как она затаила дыхание, когда он коснулся ее подбородка, стирая с него следы копоти. Тогда он приподнял ее лицо.

Глаза ее были закрыты, и когда она подняла ресницы, Конналу вдруг стало трудно дышать.

— Шинид… — Тревога в ее взгляде отозвалась внезапной болью в сердце.

— Назвать тебя по имени — значит признать, что мы знакомы. — Это прозвучало глупо, даже она это почувствовала. Но все обстояло именно так. — И как я могу признать, что знаю тебя, если не доверяю тебе и не понимаю твоих намерений…

— Клянусь, в моих намерениях нет ничего бесчестного.

— Но они идут не от сердца. — Шинид не могла отвести от него глаз и внезапно почувствовала, что хочет попросить его о чем-то большем. О чем-то, что лежит за пределами его чувства долга. — Ты чтишь желания короля. Не свои, не он. А ведь страдать от последствий придется нам. Конналу нечего было возразить.

— Я знаю…

Шинид отступила на шаг.

— Этому не бывать!

Она свистом подозвала свою кобылу, вскочила на нее и кала. Коннал смотрел ей вслед. Он видел, как она осталась возле Монро. Как говорила с ним. Насколько он мог судить, Шинид и Монро спорили, и Монро с ней решительно не соглашался. Коннал решил выяснить, в чем дело. Но когда он подошел, то смог услышать только брошенные Шинид слова о том, что ее приказ надо выполнять. Не дождавшись ответа, она пустила кобылу вскачь в сторону замка. И поехала туда одна. Монро взглянул на Коннала так, будто хотел обвинить его в самом страшном преступлении. Коннал не стал допытываться, что имеет против него личный телохранитель Шинид. Ему и так было о чем подумать. Отчего Шинид продолжает отчаянно противиться их браку? Отчего для него самого так важно, чтобы она называла его по имени? И эти загадки были посерьезнее тайны местонахождения Святого Грааля.