Коллекция Кледермана - Жюльетта Бенцони

– Нужно поесть, иначе ты не выдержишь! – произнес египтолог, ставя поднос на маленький столик.

– Для чего теперь все это? Моя жизнь кончена!

Адальбер спокойно налил ему вина:

– Вот это совсем на тебя не похоже! Сейчас не время опускать руки, возьми, выпей! У тебя прояснится в голове. И не спорь со мной!

Альдо пожал плечами, но взял стакан, залпом выпил содержимое и вернул его Адальберу.

– Вот! Ты доволен?

– Не совсем. На пустой желудок пить не годится. Попробуй этот паштет по-удански! Эвлалия едва не отказалась от места из-за тебя… Давай, не упрямься! – добавил Адальбер, наполовину наполняя бокал и отрезав несколько кусочков паштета на тарелке, которую он передал Альдо.

– Каким ты иногда бываешь занудой!

– Когда ты берешься за дело, ты бываешь еще более настойчивым! Ну же! Еще чуть-чуть! А потом поговорим.

– О чем?

– Увидишь! Глотай!.. А не то я позову План-Крепен, и мы станем кормить тебя насильно, как утку!

– Хотел бы я на это посмотреть…

Но Альдо все же послушался. У Адальбера отлегло от сердца. Сидя на кровати, он продолжал следить за тем, чтобы друг поел, не забывая наливать ему красное сухое вино и себе тоже. Наконец, Альдо отодвинул от себя столик, зажег сигарету и откинулся в кресле.

– Ты доволен? Теперь поговорим, если ты настаиваешь!

– Разумеется, настаиваю! Если бы ты еще немного задержался в нашем обществе, ты бы услышал, что рассказали тетушка Амели и План-Крепен о своем посещении Лизы в клинике Моргенталя. Они уверяют – и в этом я с ними совершенно согласен, – что женщина, которую они увидели и с которой говорили, была уже не та Лиза, которую мне все знаем. Мари-Анжелин даже произнесла слово «зомби»…

– Она любит преувеличивать!

– Возможно, но тебе кажется нормальным, что твоей жене, вернувшейся в Вену к своей бабушке и к своим детям, потребовался эскорт в лице медсестры, обязанной следить за продолжением ее лечения? Как будто во дворце Адлерштайн или в «Рудольфскроне» мало народа!

Адальбер с удовлетворением заметил в глазах Альдо искорку интереса. Тот озабоченно спросил:

– Говоря о лечении, о чем ты думаешь? О наркотике?

– Мы все об этом думаем! Твоя жена стала тебя ненавидеть до такой степени, что у нее возникло желание развестись с тобой. Для этого она готова использовать свое двойное гражданство и даже заявила о своем намерении стать гугеноткой… При этом мы знаем, что она находится во власти своего кузена Гаспара. А кузен Гаспар водит дружбу с гадким воплощением Борджиа. Это уже абсолютный бред! И все это происходит под благосклонным оком папы Кледермана и старой графини Валери? Зачем это нужно Лизе? Чтобы больше не носить одну фамилию со своими детьми, рисковать тем, что их у нее отберут? Потому что ни один судья, швейцарец или нет, не доверит малышей неуравновешенной матери! Вот так! Теперь говори ты, – закончил Адальбер, наливая себе третий бокал вина.

Альдо ответил не сразу. Он задумался так глубоко, что даже забыл о сигарете. Окурок обжег ему пальцы и вернул к действительности.

– Возможно, ты прав, – заметил Морозини.

– Разумеется, я прав! Это же очевидно! Так как же мы поступим?

– Твое мнение?

– Во-первых, надо побеседовать с Кледерманом, но для этого его следует найти! Его секретарь все время отвечает, что он продлил свое пребывание в Англии…

– Это не слишком на него похоже. Надо попросить Уоррена приставить к нему наблюдателя и тайком проследить за ним, когда он решит вернуться. Меня беспокоит этот затянувшийся визит. Такое длительное отсутствие в сочетании с желанием Лизы как можно быстрее избавиться от меня законным путем после неудавшегося покушения…

– Ага, ты начинаешь понимать? Гриндель сумел промыть мозги Лизе, чтобы она рассталась с тобой по закону, так как пуля, которую в тебя послали, своей задачи не выполнила. Но это не значит, что они к этому варианту не вернутся. Потом случатся большие неприятности с твоим тестем, и его огромное состояние перейдет к дочери, которую Гриндель убедит выйти за него замуж. Естественно, Цезарь-Оттавио получит свой кусок пирога…

– … которым вполне может оказаться часть коллекции Кледермана. Этот мерзавец явно обожает драгоценности! И почему бы не получить все? Какая нежданная прибыль! Вот только есть еще двое подельников…

– Почему не трое? Божественная Лукреция едва ли останется в стороне, если я хорошо ее помню.

– Пусть будет трое, раз тебе так хочется! Как бы там ни было, есть одна деталь, определенно им неизвестная! Это содержание завещания Морица!

– А ты с ним знаком?

– Да. Он говорил мне о нем в те времена, когда мы занимались «слезами» Марии-Антуанетты. Коллекция, разумеется, перейдет к Лизе, но при условии, что доверена она будет мне. Если же она откажется, то ее унаследуют мои дети, что одно и то же.

– Нет, при условии, что им удастся так или иначе тебя убрать… То есть…

– … я попал в жуткую историю и пока не вижу, как из нее выпутаться! – вздохнул Альдо, откидывая голову на спинку кресла.

– Ты бы мог сказать «мы»! И ради всего святого, не позволяй себе впадать в отчаяние и не забывай, что ты все еще нуждаешься в отдыхе…

В дверь постучали, но вопреки ожиданиям Адальбера это был не Сиприен, пришедший за подносом, а Мари-Анжелин. Она оглядела комнату и мужчин, вздохнула и произнесла:

– Нашей маркизе очень бы хотелось, чтобы кто-то из вас – хотя бы! – спустился и помог ей утешить бедного Ги, впавшего в настоящее отчаяние!

– Не может быть! Он тоже? – встревожился Адальбер и встал. – Ты слышал, Альдо? Ну-ка, встряхнись!

– Ты уж реши, чего тебе хочется! Две минуты назад ты говорил, что я нуждаюсь в отдыхе! Мы идем следом за вами, Мари-Анжелин! И простите меня! Мне стыдно за свое поведение!

– После новостей из Вены у вас было мало поводов плясать от радости. Но, может быть, вам двоим не стоит уединяться? Не лучше ли собраться всем вместе и все обсудить? У меня есть кое-какие идеи…

Спустившись на первый этаж, первое, что увидел Альдо, были покрасневшие глаза его старого друга. Не говоря ни слова, Морозини обнял его.

– Простите меня, мой дорогой Ги! – наконец сказал он. – Мне стыдно за себя: я оставляю на вас фирму и дом, а вам еще пришлось передавать мне невероятно жестокое сообщение. Признаюсь, что оно застало меня врасплох, но мы обсудим сложившуюся ситуацию в семейном кругу.

– Прежде всего, ее должен изучить адвокат, специалист по международному праву! – заявил приехавший пять минут назад Пьер Ланглуа, спокойно потягивавший кофе рядом с апельсиновым деревом в горшке. – Это самый невероятный документ из тех, что мне пришлось читать.

Альдо посмотрел на него с некоторым облегчением и даже сумел улыбнуться.