Три приятеля - Д. Артемьев

О четырех днях, проведенных в Швейцарии, Мишка готов был рассказывать неделю. Но Леня ему этого не позволил. Он выслушал восторги о клинике, о диагностике, о докторе Романове, о персонале и, остановив Мишку, потребовал сухого последовательного отчета. Они сидели у Лени дома, ждали Стаса. Иры дома не было; она сказала, что допоздна задержится у мамы. Леня приготовил на скорую руку закуску и слушал Мишку, который расположился на кухне, держа в руках широкий низкий стакан, на треть заполненный виски «Балантайнз». Пришлось Мишке, поубавив восторг, дать подробный отчет о поездке. Он рассказал о встрече с доктором Романовым, не смог удержаться и передал свое удивление скоростью, с которой персонал начал делать анализы прямо с первой же минуты приезда в клинику.

– Понимаешь, – говорил он, – Романов посмотрел наши выписки, похвалил их и извинился, что придется быстренько все повторить. Дескать, у них так заведено.

– И чего он сказал про Олю?

– Вначале ничего не говорил. Смотрел наши рентгеновские снимки, качал головой. Потом до самого вечера делали анализы, а утром мы все поехали в диагностический центр в Цюрихе. Провели там весь день и половину следующего дня. И только на третий день, вечером, Романов собрал нас в своем кабинете и устроил совещание. Он предложил использовать специальный бандаж.

– То есть он предложил обойтись без хирургии? – спросил Леня.

– Да. Но это очень болезненно. Оля будет получать специальные уколы и носить все время сжимающий бандаж от бедра до колена. Детали тебе не важны, главное, что есть надежда восстановить суставы, не работающие у нее с самого детства.

Мишка сделал попытку объяснить Лене, как работают различные суставы и почему у Оли при ходьбе выгибается бедро и поднимается плечо. Но Леня, как и ранее, ничего из Мишкиных объяснений не понял. Мишка плюнул и потребовал просто поверить. А что еще Лене оставалось делать? Итак, в бандаже Оля будет находиться около двух месяцев. И все это время испытывать боль. Каждые две-три недели ее будут проверять и регулировать бандаж, поджимая его. Так что девчонке придется потерпеть. Но она согласна.

– Ты бы видел, как она светилась надеждой, когда слушала доктора Романова.

– А он уверен, что все получится?

– Не сказал бы. Он прямо заявил Оле, что попробует кое-что сделать, чтобы улучшить ее осанку. Оле и этого было достаточно. Вот. А уже на следующее утро Оля была закована в этот панцирь. Все первую неделю ей придется лежать, так что мы ее там оставили, вечером попрощались, а утром вылетели. Илга осталась там еще на день. Стас тоже хотел остаться, ну, ты знаешь про ее беременность.

Леня кивнул.

– Но она его отговорила. Тогда он сказал, что прилетит вместе с тобой проведать Олю. И заодно заедет к ней в Данию.

– Вот ведь страсть. Через всю Европу мотаться, – заворчал Леня.

– Но кажется, не надо будет никуда лететь, потому что Илга тоже хочет прилететь. Ей нужно проводить консультации.

– А у тебя как? – Леня посмотрел на приятеля. – Что говорит главный?

– Особенного ничего. Командировка без оплаты и все. Вы со Стасом с лихвой ее оплатили. А палату после Оли он немедленно занял. Блатняк какой-то. Я сегодня его посмотрел. Давление. Вчера весь день квасил, за сестрами гонялся. Но ко мне – с почтением. Ему сказали, смотри, мол, приедет зав из командировки, из Швейцарии, выпишет и на главного не посмотрит. Притих. Капельницы ему выписал.