Грешные намерения - Элизабет Хойт

— Это довольно необычно. Очевидно, нет ничего удивительного, когда пропадает часть груза, но чтобы все, что находилось на борту… — Темперанс пожала плечами и, словно от усталости, откинулась на подушки.

Он наблюдал за ней. Он не понимал, почему она посчитала нужным посвятить его в свои заботы, но ему было приятно ее доверие. Он криво усмехнулся своей глупости.

Темперанс вдруг повернулась к нему.

— Простите, что заставляю вас выслушивать все это.

— Ничего.

Она улыбнулась, но губы у нее дрожали.

— Я не поблагодарила вас за сегодняшнее приглашение. Он пожал плечами:

— Это часть нашей сделки.

— Тем не менее, я благодарна за вашу доброту.

— Не говорите глупостей, — резко сказал он. — Уж, каким нельзя назвать меня, так это добрым.

Она отвернулась в сторону.

Будь он проклят, он сказал это слишком опрометчиво. Ему хотелось видеть ее глаза и снова слышать, как она рассказывает ему о своих заботах.

Лазарус кашлянул и хрипло сказал:

— Я не хотел, чтобы мои слова показались такими грубыми.

Уголок ее губ чуть приподнялся.

— Вы извиняетесь передо мной, лорд Кэр?

— А если бы извинялся, — тихо спросил Лазарус, — вы бы приняли мое извинение?

Она опустила глаза. — У меня нет необходимости видеть вас у своих ног.

— В самом деле? — шутливо спросил он. — Но вероятно, у меня есть такая необходимость.

Он смотрел, как румянец медленно заливает ее лицо и шею.

— Или, может быть, — прошептал Кэр, — вам захочется встать на колени передо мной?

Темперанс чуть не задохнулась от оскорбления и удивленно посмотрела на него. Этого и следовало ожидать — джентльмены так не говорят. Она должна была чувствовать себя оскорбленной. Но не от оскорбления у нее буйно забилось сердце, а на груди выступил пот. Это было что-то более первобытное.

Лазарус, почувствовав, как жар охватывает все его тело, тоже опустил глаза. Он и раньше охотился, выглядывал жертву, кружился над ней и затем падал камнем и хватал своими когтями, но это… это было совсем не похоже на обычную охоту.

— Вам не следует… не следует так говорить со мной, — сказала Темперанс, голос ее дрожал — но не от гнева.

Кэр исподлобья взглянул на нее.

— Почему же? Мне нравится обсуждать с вами такие вещи. А вам нет?

Она сглотнула. В свете фонаря он ясно видел ее горло.

— Нет.

— А я думаю, что вам нравится. По-моему, вы представляете себе то же, что и я. Сказать, что я вижу в своем воображении?

Она прижала руку к горлу, но ничего не сказала, а только смотрела на него застывшим взглядом.

Он намеренно остановил взгляд на верхней части ее груди, выступавшей из глубокого декольте.

— Я вижу вас в этом платье, мадам, вы стоите передо мной на коленях, и ваши юбки алыми волнами лежат вокруг вас. Я вижу себя, стоящего перед вами. Вы смотрите на меня, ваши золотистые глаза полузакрыты, как сейчас, ваши губы покраснели и влажны от прикосновения вашего языка… или, может быть, моего.

— Нет, — произнесла она так тихо, что он догадался только по движению ее губ.

— Я вижу себя, вот я беру вашу руку и кладу ее на застежку моих бриджей. — Слова возбуждали его самого, он уже чувствовал нарастающее желание. — Я вижу, как ваши тонкие прохладные пальцы аккуратно расстегивают каждую пуговицу, а я глажу вас по вашим волосам. Я вижу…

Карета качнулась и остановилась.

Лазарус тихо вздохнул и, раздвинув занавески, посмотрел наружу. Дом леди Бекинхолл сиял огнями.

Кэр опустил занавеску и посмотрел на миссис Дьюз. Глаза ее были широко раскрыты, щеки пылали.

Он не улыбнулся.

— Мы приехали. Выходим?

Он смотрел, как Темперанс приходит в себя. Ее белые зубки прикусили пухлую нижнюю губу. Он понизил голос до самых мрачных нот.

— Или сказать кучеру, чтобы ехал дальше?