Рождественские письма - Дебби Макомбер

— Да, но до сегодняшнего дня я радовался приходу праздников гораздо больше, — признался Уин.

— А что случилось?

Он уставился в свою чашку с черным кофе.

— Прошлым вечером я прочитал на автоответчике сообщение от отца. — Он замолчал и взглянул на нее. — Очевидно, в последнюю минуту он решил встретить Рождество со мной.

— Понимаю, — ответила К.О., хотя на самом деле, не поняла ничего.

О своих родителях Уин рассказал ей в их первый вечер в ресторане «У Джерома». Она знала, что его родители были хиппи, его мать умерла, а отец владел компанией, производящей воск для досок для серфинга. И хотя она безостановочно трещала о своей семье, он практически ничего больше не рассказал о своей.

— И заметьте, он даже не удосужился узнать, есть ли у меня какие-нибудь планы, — сухо прокомментировал Уин.

— А у вас они есть?

— Нет, но это к делу не относится.

— Это бывает очень некстати, — откликнулась она.

Хотя родители способны откалывать подобные номера. Ее собственная мать часто предъявляла права на праздники, но это никогда не волновало К.О. В этом году она будет скучать по родителям и была бы рада, если бы им вдруг взбрело в голову неожиданно приехать.

— И вот теперь я должен встретить его в воскресенье в аэропорту. — Уин выглянул в окно, любуясь тихо падающим снегом. — Как вы уже, наверное, догадались, у нас с отцом непростые отношения.

— Мне очень жаль. — К.О. не знала, что еще сказать.

— Дело в том, — продолжал Уин, — что мой отец — словно большой ребенок. Он требует, чтобы его постоянно здесь развлекали. И ему абсолютно наплевать на мою работу и на тот факт, что каждый день я должен появляться в офисе.

Уин рассказывал ей, что большую часть дня проводил с пациентами, у него был офис в медицинском центре недалеко от Цветочной улицы.

— Мне очень жаль, — еще раз повторила К.О.

Уин в ответ лишь спокойно пожал плечами.

— На самом деле, я предпочел бы провести свое свободное время с вами.

Похоже, его самого эти слова удивили не меньше, чем К.О. Она понимала, что Уин не совсем готов к такому повороту, как и она. Все это выглядело так неожиданно и одновременно так чудесно.

— Возможно, я могу помочь, — предложила К.О. — Вся прелесть работы дома заключается в том, что я могу сама планировать свое время. — Поэтому у нее находилось время для собеседований, рождественских писем и возможности иногда посидеть с детьми. — Моя подработка фонотиписткой — настоящая находка, пока я пребываю в поиске постоянной работы. Поэтому я могу помочь развлекать его, если хотите.

Уин задумался.

— Я благодарен за поддержку, но не думаю, что это хорошее решение. — Он глубоко вздохнул. — Полагаю, вы уже догадались, что отец не самый мой горячий фанат.

— Он тоже не разделяет ваши взгляды на воспитание детей? — поддразнила К.О.

Уин широко улыбнулся.

— Если бы все было так просто. Вы поймете, о чем я, когда увидите его, — сказал он. — Я вроде как-то говорил, что одно время он был первоклассным серфингистом.

— Да, а сейчас производит какой-то специальный воск для смазки досок.

Уин кивнул.

— Он на этом разбогател. — Уин снова вздохнул. — Я понимаю, что это избито, но родители познакомились в Сан-Франциско, в начале 70-х, и, думаю, я уже рассказывал, что они примкнули к коммуне. Они были парой крайне свободных взглядов. Отец терпеть не мог все, что он называл словом «учреждение». Он бросил колледж, сжег призывную повестку и тому подобное. Он не желал брать на себя никакой ответственности, у него даже банковского счета не было.

И так продолжалось до того времени, пока пятнадцать лет назад кто-то не предложил ему производить воск для серфингистов. И тогда он обеими руками вцепился в это дело.

К.О. задумалась, понимает ли он, что своим движением «Свободный ребенок» просто оправдывает жизненную философию своих родителей. Однако, решила оставить свои соображения при себе.

— Все мое детство мы странствовали, потому что отец зарабатывал деньги только серфингом, так что, как говорится, мы втроем следовали за волной. Время от времени возвращались в общину. У меня было несчастливое детство, — уныло произнес он. — Родители звали меня Сияющее Солнце, Радиант, коротко Рэй, но когда я стал старше, позволили самому выбрать себе имя. Они его терпеть не могли, что меня вполне устраивало. Настоящую семью мне заменили бабушка и дедушка по материнской линии. Когда мне исполнилось десять, я переехал к Уинам.

— Родителям не нравилось ваше имя?

— Нет, да и как оно могло нравиться тому, кто придумал себе имя Лунный Тюлень. А маме нравилось имя Одуванчик. Родители назвали ее Мэри, но она отказалась от этого имени, как и от всего, что имело для них ценность.

— Но вы…

— Дедушка и бабушка были единственными, кто позаботился о том, чтобы я пошел в школу. Они оплатили мое образование. Они умерли, когда я учился на последнем курсе колледжа, но именно они оказали на меня самое положительное влияние.

— Пока ваш отец будет здесь, — сказала К.О., — необходимо, чтобы кто-то стал буфером между ним и вами, и этот кто-то — я.

Но Уина, похоже, это не убедило.

— Я хочу помочь, — настаивала она. — Правда.

Он по-прежнему выглядел неуверенно.

— О, и пока я не забыла, сестра оставила мне три сообщения на автоответчике. Она во что бы то ни стало хочет получить ваш автограф. Я подумала, что вы могли бы подписать для нее книгу в следующую пятницу, когда… — И тут до К.О. дошло, что, если приедет его отец, он не сможет вместе с ней пойти к близнецам. — О, нет, — прошептала она, не в силах скрыть разочарование.

— Что-то не так?

— Я… но в пятницу вы будете с отцом, так что не сможете пойти со мной.

Она натянула храбрую улыбку. На самом деле ей не нужна была его помощь, но это была возможность провести время вместе и доказать, что его теории невозможно использовать на практике. Возможно, она ошибалась и, в таком случае, признала бы обоснованность его подходов к воспитанию детей, хотя и сильно сомневалась в этом.

Уин встретился с ней взглядом.

— Я не собираюсь отменять нашу встречу. Я объясню отцу, что у меня есть неотложное дело. Ему придется смириться, ведь сам-то он не особенно баловал меня своим вниманием.

— Когда он приезжает? — спросила К.О. Она смаковала еще один кусочек кекса, пытаясь угадать, какие специи использовала Алике.

— В четыре тридцать, — мрачно ответил Уин.

— Все будет хорошо. — Она практически повторила слова, которые сказала утром Лавон.

И тут ее осенило.

Лавон нужен мужчина.