Алмазный браслет - Даниэла Стил

– Имею, – строго повторила она, и тут, к ее изумлению, он улыбнулся, наклонился и поцеловал ее в губы, заставив замолчать. От неожиданности она даже выронила ключ и сумочку. После поцелуя Саша подняла глаза: – Лайам! Вы с ума сошли! – проговорила она в панике оттого, что поцелуй Лайама взволновал ее. Это какое-то безу-мие, но ей понравилось с ним целоваться!

Лайам поднял с пола ключ и отпер дверь. Вопросительно посмотрел на Сашу – она молча вошла в номер. Он – следом. Едва сделав пару шагов, он опять бросился ее целовать, ногой закрывая за собой дверь. Сашу охватила дрожь.

Хотелось его остановить. Причем совершенно искренне. Но она не могла. А потом произошло невероятное – ей вдруг расхотелось его останавливать. Не отрываясь от ее губ, Лайам поднял ее на руки и отнес на кровать. Потом протянул руку и погасил лампу. Он ничего не говорил. Только целовал ее и снимал с нее одежду. В следующее мгновение они уже были в постели, обнаженные, и занимались любовью, но как это произошло, она не помнила. Саша вновь хотела его остановить и опять не смогла. Да нет, ничего она не хотела! Ей как раз нравилось то, чем они занимались. То же самое происходило с Лайамом. Двое изголодавшихся людей устремились друг к другу и оказались не в силах устоять. Так велико оказалось взаимное притяжение. Ничто не имело значения в эти мгновения: ни прошлая жизнь, ни возраст, ни образ жизни. Они были нужны друг другу, нужны, чтобы справиться с одиночеством, и с жадностью накинулись друг на друга, пока не упали в изнеможении на подушки, но и тогда не разняли объятий. Саша лежала в темноте и смотрела на Лайама, не понимая, как такое могло произойти, а он улыбался ей с нежностью восхищенного и любящего мужчины.

– Кажется, я в тебя влюблен, – тихо сказал он, и по ее лицу покатились слезы. Она не думала, что когда-нибудь еще услышит эти слова, и вот их произносит Лайам, которого она почти совсем не знает. Но сердцем, душой Саша ощущала его как очень близкого человека. С его непредсказуемостью и нежностью, с уязвимостью и жаждой любви.

– Это невозможно! Ты меня совсем не знаешь, – так же тихо возразила она, не вытирая слез. Она плакала об Артуре, и о Лайаме, и о себе самой.

– Это возможно, и я тебя знаю. А хочу узнать еще лучше. – Он много сегодня рассказал ей о себе, а теперь хотел узнать побольше о ней.

– Лайам, это безумие! – Саша оперлась на локоть и посмотрела на него сверху вниз. Осторожным жестом он притянул ее к себе и вытер слезы. Его движения были ласковыми, береж-ными.

– Может, и безумие, – согласился он. – А может, нам как раз это и нужно. Мне-то точно. Думаю, что и тебе тоже.

– Что именно? Секс? – обиделась Саша. Она не собиралась стать его подругой на одну ночь, как Бекки. Да и вообще, все это смешно. У них должны быть деловые отношения. Еще вчера они даже не были знакомы, да и сейчас ненамного продвинулись. Да что с ней творится? Она будто плыла по волнам неведомого моря, и ее несло к нему волной, такой сильной, что не было сил сопротивляться.

– Саша, дело не в сексе. И ты это знаешь. Точнее – не только в сексе. Хотя должен признать, мне очень понравилось. – Это было мягко сказано. Такого наслаждения он никогда не испытывал. Что было довольно удивительно, учитывая, что они едва знали друг друга. И ей тоже с ним было очень хорошо.

– Но это же не любовь! Мы едва знакомы.

– У нас еще будет время познакомиться, – мягко произнес он.

Господи, до чего же он хорош! Теперь-то она это знала определенно. Даже слишком! Сашу неумолимо влекло к нему, причем с самого начала, она только теперь поняла это. Она пыталась отбросить от себя эти мысли, но тщетно.

– Это невозможно, – повторила она. – Я твой галерист – хозяйка галереи, я буду представлять твои интересы, и я на девять лет тебя старше.

– Ну и что? У тебя и на этот случай есть пункт в договоре? – Разница в возрасте Лайама нисколько не волновала.

– Да, есть. Я не сплю со своими художниками. Никогда этим не занималась и начинать не собираюсь. – Она говорила твердым тоном, словно пыталась убедить саму себя.

– А мне показалось, ты уже начала. Только что. А кроме того, ты раньше была замужем. А теперь правила изменились.

– И мне пора начинать спать со своими художниками? Я так не думаю, Лайам. – Она вдруг рассердилась на себя, но он не дал продолжать, а закрыл ей рот поцелуем, нежно поглаживая ее атласную кожу. Под его пальцами каждая клеточка в ней трепетала, казалось, она теряет разум. На этот раз она даже не пыталась его остановить. Ей захотелось его еще сильней, а потом она лежала в его объятиях и опять плакала. Но теперь это были слезы радости. Он крепко обнял ее, притянул к себе и держал так, пока она не успокоилась. У нее было такое ощущение, будто внутри прорвало плотину и эмоции вот-вот захлестнут ее с головой.

– Саша, я тебя люблю. Ничего не понимаю, не знаю, как это произошло, но я тебя люблю. И я знаю, что чем дальше, тем буду любить сильней. Ты только дай мне шанс. – Он умолял. Он хотел ее так, как не хотел никого и никогда, даже Бет.

– Этого больше не повторится. – Слова прозвучали глухо, она уткнулась лицом ему в грудь, а он улыбался.

– В следующий раз я надену носки, обе-щаю, – сказал он, не выпуская ее из объятий.

– Лайам, я серьезно, – тихо сказала она и уснула у него на груди.

– Я знаю, Саша, знаю. Я все равно тебя люблю. – Он целовал ее рассыпанные по подушке волосы, улыбался и, не разнимая рук, уснул. Впервые за много месяцев оба заснули спокойным, приносящим отдохновение сном.