Знакомый незнакомец - Эрин Найтли

Хорошо, что у него хватило ума отложить оружие, прежде чем расследовать причину шума в коридоре. Можно только представить, сколько бы бед он натворил, если бы вырвался из спальни, размахивая шпагой. Эви скорее всего закричала бы и переполошила весь дом.

Хуже того, заподозрила бы, кто он на самом деле. Она хорошо знала, что Хастингс — прекрасный фехтовальщик и это его любимый вид спорта.

Он снова представил златовласую волшебницу и улыбнулся еще шире. Она была так близко… стояла у его комнаты… Что бы он сделал, окажись она на месте, когда он открыл дверь? Он увидел, как она выглядела в ночной сорочке вчера вечером, с волосами, заплетенными в лежавшую на плече свободную косу. Было ли у нее что-то под сорочкой?

При этой мысли у него во рту пересохло.

Хорошо, что она удрала, прежде чем он открыл дверь.

Покачивая головой, он снова взял книгу. Золоченые буквы сверкали в свете свечи. «Чувство и чувствительность». Вернуть ей книгу? Нет. Сначала он хочет посмотреть, что она сделает.

Бенедикт встал, подошел к тазику с водой, стоявшему на бюро, сполоснул лицо и грудь прохладной водой и наскоро вытерся. Поднял глаза и встретился взглядом со своим отражением в зеркале. И неожиданно развеселился. Как бы поскорее дождаться утра?

После, как ей казалось, пятиминутного сна Эви разбудила горничная, деловито раздвигавшая шторы. В комнату хлынул солнечный свет. Но Эви, немедленно вспомнив о вчерашней ночи, застонала и натянула одеяло на глаза.

— Морган! На небе сегодня, похоже, дюжина солнц! Пожалуйста, сдвиньте шторы.

Последовало короткое молчание. Наконец Морган нерешительно пробормотала:

— Но, миледи, сегодня такой прекрасный день! Именно такую погоду вы любите! И миссис Хардгроув приготовила на завтрак настоящее пиршество, чтобы отпраздновать чудесный день!

Чудесный день, черта с два! Как она сможет посмотреть в глаза Бенедикту? Все еще не смея высунуться, Эви наморщила носик и вздохнула. Ничего не поделать. Придется что-то ему сказать. И не может же она вечно сидеть под одеялом. Как бы ни хотелось, не в ее натуре оттягивать неизбежное.

Эви решительно откинула одеяло:

— Пожалуйста, скажите, что меня ждет большая чашка горячего шоколада!.

Если ей придется проглотить унижение, не лучше ли запить его чашкой шоколада?

Морган посмотрела на нее как-то странно.

— Разумеется, миледи. Как всегда, стоит на тумбочке.

Эви делала все сразу: одевалась, умывалась и прихлебывала шоколад, размышляя, что сказать. Худший вариант сценария, если он за завтраком спросит, кто оставил книгу у его двери. Стоит взглянуть на заглавие, и вся семья сразу догадается, кто злоумышленник. И ее надежды остаться дома будут безжалостно раздавлены прежде, чем она успеет поговорить с мамой. Нет, придется потолковать с Бенедиктом. И как можно скорее. Прежде чем он успеет обо всем доложить семейству.

Прежде чем она окончательно струсит.

Уже через двадцать минут Эви стояла в соседней со спальней Бенедикта комнате, прижавшись ухом к двери. Как только он выйдет в коридор, она немедленно предстанет перед ним. Конечно, не так она представляла себе начало дня. И хотя внутренности скрутились в узел, а сердце колотилось, как боевой барабан, она хотела покончить с этим как можно скорее.

Правда, лучше бы, если бы она имела хоть малейшее представление о том, что скажет Бенедикту.

«Простите меня, сэр. Но похоже, я уронила книгу у вашей двери, когда шпионила за вами вчерашней ночью. Будьте так добры вернуть ее».

Или еще лучше: «Я отдам все карманные деньги, если ничего не расскажете моим родителям».

Подкуп — лучшее средство для того, чтобы заручиться молчанием. По крайней мере это средство безотказно действовало на Ричарда, правда, в виде еды. Возможно, если деньги не соблазнят Бенедикта, стоит предложить ему шоколадную булочку.

Наконец в комнате Бенедикта прозвучали шаги. Послышался щелчок замка. Она досчитала до трех, набрала в грудь воздуха и, приоткрыв дверь, вышла в коридор.

— Доброе утро, Бенедикт!

Эви сжалась, когда он обернулся и удивленно посмотрел на нее. Даже в ее собственных ушах голос звучал слишком громко и напряженно.

Она изо всех сил старалась не покраснеть. Хотя он был полностью одет, она по-прежнему думала о его залитой потом голой груди в мерцающем свете свечи. Боже, у нее нет сил стоять перед ним.

Она растянула губы в улыбке и сосредоточилась на его левом ухе.

— Э… доброе утро, Эви. Я не заметил вас.

Она сладко улыбнулась:

— Правда? Надеюсь, я вас не испугала. Я только… — «целых десять минут сидела в засаде», — проходила мимо.

— Вот как?

Она не знала, что еще сказать. Надеялась, что когда окажется наедине с ним, верные слова найдутся сами. Увы, вдохновение не желало ее посетить.

Неловкое молчание все тянулось, и она продолжала стоять перед ним как полная дурочка. Наконец Бенедикт шагнул к лестнице.

— Я как раз хотел спуститься к завтраку. Не угодно ли сопровождать меня?

Дружеская прогулка вдвоем? Как раз то, что нужно, чтобы к ней вернулся дар речи.

— Да. Спасибо.

Вот видите, она уже говорит.

Когда они стали спускаться, Эви сосредоточилась на сложном узоре ковровой дорожки. И поскольку Бенедикт на нее не смотрел, сердцебиение немного улеглось.

— Вообще-то я надеялась поговорить с вами.

Ну вот, целое предложение. Может, она немного оттаяла?

— Неужели?

В голосе послышались теплые нотки, и она расслабилась еще больше.

— В таком случае я весь внимание.

— Это насчет прошлой ночи…

Прежде чем она успела закончить предложение, из своей комнаты вышел Ричард.

— Доброе утро, — приветствовал он с улыбкой, направляясь к ним.

Черт бы все это побрал, теперь она лишится возможности поговорить с Бенедиктом до завтрака.

Ее охватило нечто вроде паники. Она не может позволить брату разрушить ее планы!

Действуя по наитию, она притворилась, что споткнулась, и упала на колено.

Как Эви и надеялась, Бенедикт поспешил ей помочь. Нагнулся и предложил руку.

— С вами все в порядке?

Он напрочь загородил от нее Ричарда, но Эви знала, что брат быстро приближается. Поэтому она сжала пальцы Бенедикта и умоляюще взглянула на него:

— Пожалуйста, ничего не говорите моим родственникам о том, что нашли прошлой ночью. Обещаю, я все объясню позже.

Его брови буквально взмыли вверх. Можно представить, что он о ней думает.

Бенедикт открыл рот, чтобы ответить, но, видимо, решил, что лучше промолчать, тем более что Ричард был уже почти рядом.