Недостойные знатные дамы - Жюльетта Бенцони

– Ты преувеличиваешь. Просто он сангвиник, а в июле очень жарко.

– Откуда такая снисходительность? Обычно она вам не свойственна. К тому же разве вы не почувствовали, как от него пахнет чесноком? Согласна, совсем чуть-чуть, но все же пахнет. А мне казалось, что вы ненавидите чеснок…

– Все это глупости, Мари! – нетерпеливо воскликнула баронесса. – Женщина со вкусом всегда может исправить столь несущественные недостатки. Главное, что у этого Лафаржа кузнечное дело в Коррезе, и говорят, что он очень богат. Он мэр селения, возле которого расположен его замок, и всем этим отнюдь не следует пренебрегать. Вот послушай, как он описывает свой замок в письме.

Баронесса вынула из конверта листок и прочла:

– «Это приятный на вид дом, крытый голубой черепицей, сливающейся с голубизной неба. Белая терраса выходит в сад с квадратными куртинами, обрамленными самшитом, с фонтанами в стиле рококо…» Впрочем, сюда вложен акварельный рисунок, посмотри сама. Разве тебе приходилось видеть более очаровательное жилище? Какой прекрасный парк!.. В самом деле, Мари, по-моему, ты излишне требовательна.

Мари не ответила. Держа в одной руке письмо, а в другой акварель, она размышляла и постепенно приходила к выводу, что тетушка ее, быть может, не так уж и не права. Состояние, достойное положение в обществе и красивый дом вполне заслуживали внимания. Более того, если Шарль Лафарж, по его собственному утверждению, влюбился в нее, то ей и не составит труда сделать его более презентабельным… К тому же, если говорить откровенно, ей порядком надоело быть единственной незамужней в кругу своих более счастливых подруг.

Итак, Мари согласилась, чтобы молодой человек, как того требовал обычай, стал ухаживать за ней, и вскоре приняла судьбоносное решение. Ровно через месяц, то есть 12 августа, в самую жару в церкви Пети-Пер в присутствии блистательнейшего общества она стала супругой Шарля Пуш-Лафаржа, дабы делить с ним радости и горести…

Честно говоря, когда священник благословлял их, Мари уже задумывалась над тем, не совершила ли она глупость, поскольку у нее из головы никак не выходила сцена, разыгравшаяся накануне в ее собственной комнате. Дело в том, что после совершения гражданского обряда бракосочетания Шарль решил безотлагательно исполнить свои супружеские обязанности. Перепугавшись, Мари позвала на помощь. Прибежала тетушка, пристыдила излишне торопливого супруга, и тот, извинившись, сконфуженно удалился. Однако невеста была поражена самым неприятным образом и теперь, во время брачной церемонии, постоянно вспоминала об этом происшествии.

Воспользовавшись тем, что Шарль уже успел перед ней провиниться, она решила провести свою первую ночь замужней женщины в одиночестве. Она заявила, что устала, и сослалась на утомительные приготовления к отъезду: на следующий день молодожены должны были отбыть в свой замок Гландье. Шарль не осмелился возражать, и Мари осталась у себя в спальне вместе с Клементиной, своей верной горничной, которая согласилась последовать за хозяйкой в глухую провинцию, иначе говоря – в ссылку. Новоиспеченная мадам Лафарж уснула с трудом: будущее представлялось ей неопределенным и пугающим…

Почтовая карета везла супругов в Орлеан, где им предстояло сделать остановку. Воображение уже рисовало Мари картины жизни в роскошном старинном замке, когда Шарль заявил, что хочет есть. Мари подумала, что они остановятся перекусить в какой-нибудь гостинице, но ее супруг не собирался швырять деньги на ветер. Она была неприятно удивлена, увидев, как он открыл дорожную сумку и извлек оттуда холодную курицу и бутылку вина, завернутую в какие-то тряпки. Ничуть не смущаясь, Шарль принялся поглощать пищу с завидным аппетитом, свидетельствовавшим о том, что ему не впервые приходится есть в подобных условиях. Разорвав руками курицу пополам, он откусывал от нее устрашающие куски и глотал их, запивая вином прямо из горлышка.

Урчание в животе, сопровождавшее трапезу, переполнило чашу терпения молодой женщины. Она попросила остановить экипаж и, заявив, что ей слишком жарко, поменялась местами с Клементиной: отправила горничную в карету, а сама устроилась на облучке рядом с кучером. Так, под палящим солнцем и в тучах пыли, она и доехала до Орлеана – солнце и пыль казались ей менее неприятными, нежели общество собственного мужа.

Мари так пропылилась, что по прибытии в гостиницу тут же заказала ванну, и ее доставили прямо к ней в номер. Но едва она с наслаждением погрузилась в воду, как дверь буквально прогнулась под градом яростных ударов.

– Откройте, Мари! Это я!..

Мари и Клементина в растерянности переглянулись.

– Скажи ему, что я не могу его принять! – воскликнула молодая женщина, указывая рукой на дверь.

Подойдя к двери, Клементина громко произнесла:

– Мы не можем открыть, сударь! Мадам принимает ванну!

В ответ раздался такой громкий и грубый смех, что обе женщины сразу поняли: стоящий по ту сторону двери человек пьян.

– Что может быть лучше! Я хочу войти – и побыстрее!.. Я муж, черт побери! Открывайте или я высажу дверь!

– Если вы настолько забылись, что осмелитесь выломать дверь, я выпрыгну в окно! – в отчаянии воскликнула Мари.

Привлеченный криками и ударами в дверь, прибежал хозяин гостиницы; только пригрозив буяну выселением, его с трудом удалось урезонить. Шарль действительно выпил больше чем следует, поэтому хозяину пришлось проводить его вниз. Через несколько минут Клементина с чопорным видом явилась сообщить месье, что мадам чувствует себя дурно, а потому не выйдет к ужину и эту ночь также проведет одна.

Шарль чуть не задохнулся от злости:

– Скажи ей, что как только мы прибудем домой, я не стану больше терпеть! – в ярости проорал он. – С меня хватит парижских кривляний, я ей покажу, кто в доме хозяин!..

Впрочем, остальное путешествие, продолжавшееся еще два дня, прошло без происшествий. Супруги Лафарж, насупившись, сидели каждый в своем углу кареты, но по мере приближения к цели Шарль все больше нервничал, и Мари никак не могла понять, почему.

Вечером третьего дня миновали Юзерш.

– Мы почти приехали, – пробормотал Шарль.

– Я очень этому рада, – заявила Мари. – Наше путешествие нельзя было назвать приятным, поэтому я хочу как можно скорее попасть в замок.

И она устремила взор к горизонту в надежде увидеть вдали крышу из голубой черепицы, белые стены, террасу и сад возле дома – словом, поместье, приглянувшееся ей гораздо больше, чем его владелец.

Неожиданно карета свернула на узкую дорогу, спускавшуюся по крутому склону в долину. Дорога вела к запущенному, отвратительного вида серому дому, подле которого высилось почерневшее здание небольшого завода. Стены дома растрескались, черепичная крыша кое-где провалилась, а в окнах, темных от грязи, не хватало стекол. Отсутствующие стекла были весьма неудачно заменены промасленной бумагой. Что же касается сада, то он являл собой пустошь, заросшую густой, сочной сорной травой. Лишь несколько чахлых деревьев свидетельствовали о том, что когда-то там действительно был сад…