Счастье с доставкой на дом - Александра Артаева

Когда Рина с малышом вернулись домой, Тошка сидела на диване и рассматривала старые фотографии.

«Ей захотелось посмотреть на Сергея новыми глазами, — догадалась Рина. — Она пытается осознать, что он был ее отцом. Возможно, даже надеется найти между ним и собой какое-нибудь сходство. Но это ей вряд ли удастся — она точная копия Людмилы, от Сергея ей ничего не досталось».

Тошка между тем отложила альбом в сторону и поспешила им навстречу.

— Ну что, подружился с доктором Айболитом? — спросила она Антошку, который сидел на полу и старался одной рукой стянуть сапог. — Погоди, чудо-юдо, сейчас я тебе помогу.

— Тош, ты приглядишь за ним? — воспользовалась моментом Рина. — Я пойду хоть чуточку поработаю. А то скоро забуду, как карандаш в руках держать.

— Иди, конечно, — кивнула девочка. — А мы сейчас чайку попьем с малинишным вареньем, которое Карлсон принес. Потом телик будем смотреть. Верно, Антошка?

— Ага, — обрадовался тот и протяжно зевнул.

— Казимир Аркадьевич сделал ему укол, так что я думаю, он скоро уснет, — сказала Рина и отправилась в свой кабинет, который Тошка любила называть мастерской или же студией. На самом деле это была не очень большая, но светлая комната, все стены которой были сплошь увешаны эскизами, небольшими акварелями, репродукциями и фотографиями. С художественной точки зрения такое смешение стилей можно было назвать одним простым словом — бардак. Тем не менее вся эта мешанина странным образом придавала комнате уют и даже некий шарм.

Рина подошла к огромному письменному столу, заваленному многочисленными толстыми папками, открыла одну из них и стала перебирать плотные листы, на которых красовались воздушные карандашные наброски.

Минут через пятнадцать дверь приоткрылась и в комнату просочилась Тошка. Бросив на нее взгляд через плечо, Рина увидела, что девочка прижимает к животу телефонную трубку.

— Меня? — спросила она, протягивая руку. — Кто звонит?

На секунду она почувствовала, как сердце сначала замерло, а потом забилось чуть чаще. Ей не хотелось себе в этом признаваться, но факт оставался фактом: все это время она подспудно ожидала звонка от Павла.

— Ве… Вениамин, — шепотом ответила Тошка, и Рине показалось, что в глазах ее промелькнул испуг.

«Что это с ней? — удивилась Рина. — Повздорила с Вениамином? Да нет, не может быть. Чтобы поссориться, надо прежде пообщаться, а они почти не разговаривают друг с другом».

Приложив трубку к уху, Рина махнула рукой, и Тошка мгновенно скрылась, деликатно прикрыв за собой дверь.

— Привет, милый, — сказала Рина. Она постаралась звучать бодро, чтобы Вениамин ни в коем случае не догадался о ее проблемах. — Ну что, как прошел твой доклад?

— Доклад удался. Да, получилось весьма недурно, — очень серьезным тоном откликнулся Вениамин. — Мне даже аплодировали.

— Ты у меня молодец, — похвалила Рина, открывая между тем следующую папку с эскизами. — Как чувствуют себя швейцарцы? Не надоела им еще наша заснеженная столица?

— Да нет, все организовано по высшему разряду, скучать им не приходится. Кстати, тут произошли кое-какие изменения в программе, поэтому заключительный банкет состоится не в четверг, как предполагалось, а в пятницу. Так что у тебя появляется лишний день для всяких маникюров-педикюров и прочих женских удовольствий.

— Но как же это? — всполошилась Рина. — В пятницу я никак не могу — я же иду смотреть «Бобрят». У них генеральный прогон…

— Господи, Рина, о чем ты говоришь? — возмущенно воскликнул Вениамин. — Неужели там без тебя не обойдутся?

— В том-то и дело, — поспешила объяснить Рина. — Это же генеральная репетиция в костюмах, которые я не просто придумала — я помогала их шить. Поэтому мое присутствие просто обязательно. У них наверняка возникнет куча накладок, ведь это дети. К тому же я обещала Лиде, что буду ей помогать. Ты же понимаешь?

— Нет, не понимаю, — отрезал Вениамин довольно сердито. — Абсолютно не понимаю, о чем ты вообще толкуешь. Банкет — это важнейшее мероприятие, на котором мне по этикету полагается быть с дамой. Я просто не могу без тебя обойтись.

— «Бобрята» тоже не могут без меня обойтись, — заупрямилась Рина.

— Ну и что ты мне прикажешь делать? — раздраженно спросил Вениамин. — Взять себе даму напрокат?

— О, чудесная мысль, — одобрила Рина. — Обычно их так и называют — эскорт-девушки.

Вениамин неожиданно рассмеялся:

— Все равно лучше тебя мне никого не найти, ведь ты у меня такая красивая.

— Я рада, что ты еще помнишь, как я выгляжу.

— Не сердись, просто так сложились обстоятельства. Между прочим, я приготовил тебе потрясающий подарок и как раз в пятницу собирался его преподнести.

— Звучит интригующе, — сказала Рина, которая тут же насторожилась.

«Только бы ему не пришло в голову подарить мне обручальное кольцо, — испуганно подумала она. — В данных обстоятельствах это было бы ужасно некстати».

— Я по тебе страшно соскучился, — неожиданно сказал Вениамин с придыханием, и Рина заволновалась еще больше — обычно он был довольно сдержан в проявлении чувств, особенно по телефону.

— Я тоже. Тоже соскучилась, — тем не менее сказала она.

— Тогда до пятницы? — подвел итог их разговору Вениамин. — В четверг я позвоню, чтобы уточнить детали, а ты готовь вечернее платье и доставай бриллианты.

— Ага, — не стала больше спорить Рина, уже поняв, что дальнейшие пререкания ни к чему хорошему не приведут. — До встречи, целую.

Не успела она нажать отбой, как в дверь тут же засунулась Тошкина голова.

— Мам, можно к тебе на минутку?

— Заходи, — кивнула Рина, задумчиво постукивая трубкой по ладони и прикидывая, как бы ей выкрутиться из сложившейся ситуации.

Тошка прошла к окну и уселась на обтянутую потертым шелком доисторическую банкетку. Эту банкетку можно было бы запросто продать на каком-нибудь антикварном аукционе, если бы она не являлась семейной реликвией. Легенда гласила, что именно на ней восседала еще Ринина прабабушка, когда ее собирали под венец. С тех пор считалось, что именно с этого предмета мебели начинается счастливая семейная жизнь.

Очнувшись от своих размышлений, Рина взглянула на дочь и сразу же поняла, что та чем-то расстроена.

— Что с тобой? — спросила она, усаживаясь во вращающееся кресло и поворачиваясь лицом к девочке. — Неприятности?

Тошка потрясла головой, шмыгнула носом и плаксивым голосом протянула:

— Мам, я вдруг поняла, какая я ужасная свинья…

— Вот тебе и раз, — искренне удивилась Рина. — Что еще за приступ самобичевания?

— Я серьезно, — надулась девочка, и в глазах ее блеснули слезы.

— Да что случилось? — обеспокоилась Рина.