Летнее убежище - Сьюзен Виггз

Для Клэр очередной клиент был своего рода новым знакомством. Правда, здесь интерес друг к другу был не взаимным, а несколько односторонним — заинтересованной стороной была сама Клэр. И конечно, у этого нового знакомства не было… будущего. Но как всякий человек, вступающий в новые для него отношения, она постоянно думала о Джордже, стараясь разгадать его, понять его характер, душу. За несколько дней их знакомства она успела привязаться к Джорджу; ей нравилась гармоничность, которую она видела в его благородной внешности, джентльменских манерах, склонности к юмору и способности мечтать даже в столь роковой для него период жизни. Симпатия оказалась взаимной и быстро переросла в дружбу. Клэр стала понимать язык его жестов, выражения его лица. Она уже могла сказать, когда он нервничает, когда ему неловко, когда он чем-то доволен. Сегодня он провел день спокойно, отдыхал, немного поел, но попросил ее пойти с ним обедать в основное здание. Вскоре после семи она заглянула к нему, но застала Джорджа спящим. Ей не хотелось его будить, но он явно настроился пообедать сегодня с шиком и очень просил ее не отказываться.

— Джордж! — Клэр тихонько тронула его за плечо. — Джордж, вставайте. Пора одеваться к обеду.

Лицо его было спокойным и довольным, как будто ему снился приятный сон. Он вздохнул и медленно открыл глаза, вспоминая, где находится. Вот венецианское окно с видом на озеро. Столик у кровати с аккуратно разложенными лекарствами. Устройство с кнопкой для вызова Клэр.

— Вы не расхотели идти на обед? Если передумали, я могу снова принести поднос…

— Нет-нет! Мне надоело быть инвалидом. Благодаря здешнему воздуху и солнцу я прекрасно себя чувствую.

Она кивнула:

— Сейчас четверть восьмого. Столик у нас заказан на восемь.

— Я буду готов к этому времени.

В путеводителе по лагерю гостей просили для обеда в главном здании одеваться «соответственно». На территории было несколько заведений, где можно было наскоро перекусить и даже пообедать, тогда как в главном здании зал «Старлайт» был не столько столовой, сколько рестораном, с музыкой и танцами. Клэр не очень хорошо понимала, какой наряд будет сочтен соответствующим. По сравнению с прежними местами ее работы этот изысканный курорт был для нее новым миром. После окончания медицинского колледжа и специальной стажировки у нее было много самых разных клиентов, но никто из них не выдерживал сравнения с Джорджем Беллами.

Поразмыслив, она надела облегающее платье из бежевого трикотажа и туфли на среднем каблуке, слегка подкрасилась и, зачесав волосы набок, скрепила их заколкой в виде черепахового гребня. В результате она выглядела вполне прилично и в то же время непритязательно, что и требовалось. Тогда как обычно женщины изо всех сил стремятся привлечь к себе внимание, она старалась быть как можно более незаметной. Ведь люди замечают и запоминают что-то яркое и броское. Ей же нужно было выглядеть женщиной, которую никто не помнит — вроде сотрудницы страховой компании, что помогает клиенту правильно заполнить бланк страхования. Продавщицы в универсаме. Учительницы — лучше математики, а не рисования. Рядового повара — только, упаси бог, не шеф-повара. Рассматривая себя в зеркало на двери ванной, она позволила себе помечтать. Когда ее маленькой девочкой то возвращали ненадежной матери, то снова отдавали в чужую семью, она обожала сказку «Золушка». Почему-то каждая девочка мечтает о чудесном превращении. Но конечно, оно не дается просто так, а только в виде вознаграждения. Золушке помогли избавиться от тяжелой судьбы ее доброе сердце и трудолюбие. А главное, девочки мечтают из нищеты сразу перенестись в мир богатства, а не просто к обеспеченной жизни.

Сейчас Клэр почему-то захотелось надеть такое платье, чтобы все останавливались, восхищенно смотрели на нее и перешептывались: «Кто эта девушка?»

Но об этом она могла только мечтать. Ее задача — слиться с толпой, а не выделяться из нее. Она считала, что это ей отлично удается. Глядя на себя в зеркало, она видела совершенно заурядную девушку, среднего роста, комплекции и внешности. И это было то, что надо. Если ей придется пересечь комнату, полную людей, и потом их попросят описать ее, этого никто не сможет сделать.

А вот Джорджу Беллами ничто не мешало выглядеть превосходно. Когда он спустился в гостиную, она не смогла сдержать восхищенного восклицания:

— Боже мой, вы только посмотрите! Вы выглядите на миллион баксов!

Он медленно покружился перед ней.

— Я и чувствую себя на миллион баксов… Ну, может, чуть-чуть не дотягиваю.

— Ровно на миллион, и не спорьте! Когда-нибудь Ричард Гир, может, и будет выглядеть как вы — но только если ему очень повезет.

— Вы говорите про знаменитого киноартиста? Ну, это уж просто комплимент.

— А какой на вас смокинг! Случайно, он не от того портного, о котором вы говорили, — от Генри Пула?

— Именно от него. У вас верный глаз.

— Сидит изумительно!

И действительно, он был одет безупречно. Смокинг сидел на нем как влитой, брюки с идеально заутюженной складкой элегантно спадали на сияющие черные туфли, крахмальная рубашка казалась только что выглаженной камердинером. Манжеты высовывались из рукавов ровно на три четверти, на них красовались серебряные запонки с изображением стилизованной рыбы.

— Это подарок моего отца, — пояснил Джордж, видя, что она смотрит на запонки. — Он подарил одинаковые запонки мне и брату. Мне предстоит поломать голову, как быть с моей парой. Ведь у меня шестеро внуков!

— Шестеро?!

— Да. Мы, Беллами, плодовитые.

Она спустилась впереди него к тележке для гольфа, которую они арендовали для передвижения по территории курорта.

— Ваш кабриолет готов. Не угодно ли сесть за руль?

— С удовольствием! — Он оставил палку в доме, поскольку чувствовал себя бодрым и энергичным.

Они прибыли к главному зданию ровно в восемь часов. Джордж предложил ей руку, и они вместе вошли в зал. В вечернем освещении зал выглядел великолепно. Уходящее солнце, отражаясь от гладкой поверхности озера, заливало его золотисто-розовым светом. На столах сияли подсвечники, тонкий фарфор, полированное серебро, высокие хрустальные бокалы. Изящная молодая женщина скользила пальцами по клавишам сияющего лаком «Стейнвея», ей аккомпанировали трубач и ударник. Они исполняли старомодную приятную мелодию, которую Клэр слышала впервые.