Сводные. Игра на желание - Екатерина Аверина

— Вместо того, чтобы хамить, сказал бы отцу спасибо, — она включает воспиталку. — Знаешь, сколько успокоительного он выпил, пока искал тебя?

— Вы считаете, что мне должно быть это интересно? — насмешливо приподнимаю бровь.

— Конечно. Это же твой отец. Что за потребительское отношение к людям, которые за тебя волнуются? — она искренне возмущена.

— Самые честные и взаимовыгодные.

Разворачиваюсь и хромаю в дом. Не вижу смысла продолжать эту беседу. До нее все равно не дойдет, а потом будет уже поздно. С вероятностью девяносто процентов их брак развалится, и она вернется в свою убогую квартиру в убогом районе и будет жить на свою убогую зарплату подтирая задницы чужим детям. А я попробую вернуть себе ощущение дома, верну уют, мамины вещи. Я хочу видеть ее не только в кошмарах, я хочу заполнить пустоту и другими воспоминаниями. Самая добрая, самая заботливая, самая внимательная женщина в мире. У нас была счастливая семья. Отголосков не осталось даже во снах, там только темнота, кровь и страх. Я чертовски устал от этой нескончаемой агонии.

— Привет, — на ступеньках натыкаюсь на сонную Ладу в милых пижамных штанах и футболки.

От нее снова вкусно пахнет и тянет теплом, которого мне так хочется. И я тянусь к ней, не думая о том, что нас увидят. Обнимаю одной рукой, нахожу губы и быстро целую, словно получая заряд для своей севшей батарейки.

— С ума сошел? — так смотрит на меня, вроде оттолкнуть хочет, но почему-то не делает этого. — Как ты?

— Нормально, — киваю.

От пальцев и выше по моей руке поднимаются мурашки. Они тащат с собой то, что есть для меня только у этой девчонки. И я примагнитился опять, не могу оторваться. Отлично слышу, как хлопает внизу дверь. Знаю, что вошли отец и Маша. Знаю, что лестницу и нас с Ладой им отлично видно. И есть чертов план, от которого я не стану отступать. Но я все равно стою и держу сводную одной рукой. Мурашки доползают до затылка и начинают движение по позвоночнику, разбегаясь от него в разные стороны по всей спине.

Мы молчим. Я в принципе разучился говорить, а она любит молчать, уткнувшись в свои книжки со сказками. Смотрим друг другу в глаза. Ее щеки мило розовеют и на губах блестит влага от моего поцелуя.

«Мой трофей» — думаю, разглядывая эти вкусные губы. — «Она будет плакать, а я буду ее утешать. И она все равно отдаст мне свою невинность. А потом… Черт! Главное потом не передумать, потому что сейчас вдруг очень хочется сделать именно так. Отменить концовку задуманной игры и оставить эту девочку себе навсегда. Заниматься с ней горячим сексом по утрам подальше отсюда. Попробовать, что такое отношения. Принимать ее любовь, если уж свою я дать не могу.»

Заманчиво.

Убираю руку, шагаю на несколько ступенек вниз, так же молча пропуская ее. Шла ведь куда-то. Пусть пока идет. Я вернусь вечером с тренировки, и мы поиграем.

Лада проходит мимо меня, коснувшись пальчиками тыльной стороны моей ладони. Я какого-то хера вздрагиваю всем телом от этого прикосновения. Меня ошпаривает кипятком. Оглядываюсь. Она не смотрит больше. Уходит в сторону столовой. Оттуда доносятся женские голоса. Мачеха Маша, вероятно, сейчас вынесет дочери мозг за сцену на лестнице и мою ночевку в ее постели.

Я хромаю к себе и как могу, быстро собираюсь на трек. Поеду выветривать из головы всю эту, непонятно откуда взявшуюся, чушь. Из шкафа вываливаются трусики с мультяшками, что я стянул у Лады, когда освобождал его от тряпья. Поднимаю их двумя пальцами, подношу к носу, втягиваю запах. Ее на этом белье совсем немного. Все забивает стиральный порошок. Чувствую себя извращенцем. Запихиваю трусики обратно, достаю с верхней полки небольшую цифровую видеокамеру, ставлю ее на зарядку и сажусь на край кровати, чтобы завязать ботинки.

В мою спальню без стука вламывается отец.

— Мачеха Маша орала за то, что я лапал ее дочку? — не смотрю на него, заканчивая со шнурками на втором ботинке.

— Она волнуется за дочь, но я не для этого пришел. Кирилл, — имя снова режет слух, — может останешься сегодня дома? Один день. Он вряд ли что-то решит. У вас же бешеные скорости. Закружится голова, потеряешь управление, а ты сегодня даже без спецзащиты едешь.

— Я возьму экипировку у Гордея. Надеюсь, мою до завтра приведут в порядок.

— А я надеюсь, что ты образумишься, — настаивает родитель.

Отрицательно качнув головой, забираю поцарапанный после падения шлем и сваливаю из дома. Тестирую новый байк на дороге, проверяя максимальную скорость и маневренность. Заставляю себя думать только об асфальте, мелькающем под колесами и мощности под моей задницей. От нагрузок голова и правда кружится. Сбавляю скорость, пережидая приступ и снова докручиваю газ, быстро добираясь до тренировочного трека.

Я сегодня послушный член команды. Выполняю все, чему учат. Мы катаемся парами. Меня снова ставят с лидером. Гордей говорит, они совещались и решили, что я достаточно сильный, чтобы выйти на заезд именно с ним.

Потом мы катаемся с Гордым. Я еду немного сзади, стараясь учиться у него всяким мелким фишкам. Нереальный кайф. Забывается все. И авария, и головокружение. После гонки по треку мы пьем горячий чай из фирменных термосов от спонсора и обсуждаем детали. Парни рассказывают, что и как происходит на подобных соревнованиях. Делятся опытом, смешными историями. Я чувствую себя здесь живым и значимым, а отец говорил, не надо ехать. Для меня это тоже лекарство. Моя персональная терапия.

Заканчиваем к вечеру. Я возвращаюсь домой, чтобы переодеться. Плотные джинсы и футболку с длинным рукавом меняю на черные брюки и белую рубашку. Сверху накидываю свободный кардиган длиной до колена, набрасываю на голову капюшон. Завершаю образ туалетной водой и часами на тяжелом стальном браслете.

Пишу сообщение Насте:

«У тебя есть минут сорок, чтобы собраться. Едем в клуб. Будь секси»

Вместо байка беру машину с водителем. В планах залить в себя немного алкоголя и последнее, о чем я хочу думать, это о том, как потом добираться домой, да еще и с телкой.

Встав в небольшую пробку, возле дома подружки моей сводной оказываемся ровно через час после моего сообщения. Звоню ей, чтобы выходила. Приходится ждать еще минут десять, прежде чем из темного подъезда выскочит она — красивая и продажная дешевка, которую так удобно использовать в своих целях.

Округлые бедра обтянуты черной атласной тканью юбки длиной до середины икры и высокими разрезами по бокам. Красная блузка с глубоким вырезом подчеркивает ее грудь и цвет волос. Очень яркая девочка, уверенно держится на каблуках. Стучится в стекло. Открываю ей дверь и двигаюсь, впуская в салон Настю вместе с ее духами.

— Привет, — растягивается в улыбке ее напомаженный рот.

— Поехали, — отдаю команду водителю и закуриваю, чуть приоткрыв окно.

— Какой у нас план? — немного помолчав, интересуется Настя.

— Клуб, алкоголь, моя спальня. Устраивает? — поворачиваюсь и выпускаю ей в лицо тонкую струйку дыма.