Ты снова станешь моей - Инна Стужева

Настоящее время

Демьян

Больше всего на свете мне хочется ее убивать.

Такие мысли крутятся в башке всю дорогу, пока я снова, оставив все дела, еду в гребаную мухосранскую деревню, в которой намерен поселиться на непродолжительный, но необходимый, чтобы решить вопрос с отцовством, срок.

Убивать долго, мучительно, медленно, со всей возможной жестокостью.

Трахать и убивать. И снова трахать. Чтобы стонала, орала, царапалась и выкрикивала мое имя. Чтобы и не вылезала из-под меня неделями и каждый раз просила еще, еще и еще.

Чтобы попала в пожизненную зависимость от меня и выполняла любое мое желание.

Стерва, Заноза, Колючка.

С самого начала я знал, что не стоит связываться с ней и она принесет мне только одни гребаные опустошающие и срывающие мозги страдания. Но не устоял и повелся на ее дерзкий зазывный взгляд и взрывной, словно у торпеды, характер.

Выкрутила всего, всю душу наизнанку вывернула и плюнула в нее, а теперь…

Не подпускает меня к ребенку, который вполне может оказаться моим…

Я ни хера не понимаю в младенцах и всем, что с ними связано. Для меня просто какой-то темный лес. Но одно точно знаю, я не допущу, чтобы меня водили за нос и скрывали то, что могло бы принадлежать мне.

И никогда не прощу ей выходки с этими тремя сотнями, когда она обошлась со мной, как с каким-то спившимся опустившимся бомжом.

Отомщу ей по полной тем, что заберу ребенка себе. Поселю в круглосуточно охраняемом особняке, куда путь, если не договорится со мной, ей будет заказан.

А для того, чтобы я разрешил, ей придется….мммм…скажем, ползти ко мне на коленях от самого порога, потом наклоняться к земле и целовать мои ноги от самых ступней и выше.

Да, с этого, пожалуй, начнем.

В следующий раз ради того, чтобы увидеть малыша, ей придется старательно отсасывать мне, стоя передо мной на коленях.

Еще хочу жестко и грубо трахнуть ее в рот, а в какой-то из дней она задерет свою юбчонку, спустит трусы и нагнет передо мной свою аппетитную упругую попку.

Облапаю всю и, конечно, возьму во всех самых провокационных позах.

Еще я потребую с нее стриптиз, который она должна будет исполнить не только при мне, но и при моих друзьях. Возможно, мы даже разложим ее на двоих или троих, как делали с низкопробными девками, учась на младших курсах.

В общем, есть варианты для шлюхи, в которую она превратилась как раз перед нашим расставанием.

Даже сейчас, спустя почти год, свежа перед глазами картина того, как она трахается с Максом в моем же собственном доме.

На нашей с ней, блядь, кровати.

Как стонет и извивается под ним, выкрикивая в угаре его имя. Как лежит перед ним с широко раздвинутыми ногами, и он вбивает и вбивает свой член в ее сладкую и принадлежащую исключительно мне киску.

Пиздец, что тогда со мной произошло. Когда я только увидел эту картину. Особенно добило его имя из ее рта.

Хриплое, приглушенное, полное желания.

Хотелось вначале пристукнуть эту сучку и только потом бывшего лучшего друга. Но я не сделал ни того, ни другого.

Потому что смысл…

Если эта подстилка сделала так один раз, значит и второй, и третий и десятый…

Да, бля, хоть больше никогда и ни с кем, свои выводы я уже сделал.

В тот момент я просто развернулся и ушел, дав им спокойно дотрахаться и сам снял первую попавшуюся девку. А когда вернулся, ни слова не говоря вышвырнул ее, вместе со шмотками, из своего дома и полностью из своей жизни.

И больше не вспоминал про нее до того самого момента, пока не появилась у меня на пороге со слезливой сказочкой про беременность.

Но сейчас я снова хочу поиметь эту шлюшку, при одних мыслях о которой член встает колом, и наказать ее за прошлое и то, как она обошлась со мной в настоящем.

…

На этот раз я выбираю более долгий, зато безопасный, объездной маршрут, не включающий в себя поле с грязью по колено. Поэтому когда подъезжаю к ее дому и выхожу из машины, мои, начищенные до блеска, ботинки выглядят просто идеально.

Кстати, еще одним приказом будет, чтобы пылинки сдувала с обуви.

Хорошо бы ребенок и правда оказался моим. Потому что слишком много всего…

...

Осматриваюсь по сторонам, замечаю на лавочке у соседнего дома бабку и неторопливо двигаю к ней.

- Здравствуйте, - говорю ей, прикидывая, насколько хорошо будет просматриваться соседний двор с этого ракурса.

Очень даже неплохо.

- Здравствуй, коль не шутишь, - отвечает бабка и тут же хитро прищуривается, внимательно оглядывая меня с ног до головы. – И откудова ты такой будешь? Из района?

- Из района, - говорю я. – Хочу тут у вас остановиться на пару недель.

- Художник, что ль?

- Можно сказать и так. В какой-то мере.

- Неа. Художники на таких машинах не раскатывают.

- У меня бизнес, только вот устал от городской суеты. Мне бы в себя прийти, пожить немного на природе. Мать, не сдает кто тут у вас комнату? Заплачу хорошо.

- Чего ж не сдать, если надо, - прищуривается бабка. – У меня и живи. Дорого не возьму. Только ты это, дров мне наколи, да в поленницу перетаскай. Она вон там, возле свинарника стоит.

- Без проблем, - говорю я, пока что с трудом представляя, как буду колоть дрова и относить их к свинарнику.

Надеюсь, свиней она там, хотя бы не держит, это уже прошлый век, и я не вляпаюсь в очередную кучу дерьма.

Не успеваю подумать об этом, как в нос ударяет весьма специфический запах, который исходит от…меня самого.

Опускаю глаза вниз и с неудовольствием наблюдаю, как очередная пара люксовой брендовой обуви утопает в вонючей куче навоза.

Вот блядь!

- Снова ты и снова в дерьме? – раздается насмешливое сзади.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят и встречаюсь с дерзкими пронзительными глазами.

- Где ребенок? – спрашиваю у нее, потому что девчонка в этот раз идет с пустыми руками.