Жена Эмина. Его наследник - Амина Асхадова

- Я никуда не поеду, - сказала я твердо.

И тогда из-за спины зверя вышел Коля.

Неторопливо, медленно.

Будто давая мне шанс отговорить Эмина от безумной затеи, ведь сам Коля уже пытался. Ценой своей жизни.

- Ты совершаешь ошибку, Эмин. Одну за другой.

- Быстрее, - скомандовал Эмин.

Я с мольбой посмотрела на Колю.

А он покачал головой, мол, ничем не могу помочь, я тоже хочу жить.

- Я сама. Не трогай меня, - бросила я гневно, отшатываясь от чужих рук.

- Так будет лучше, Диана Булатовна, - тяжело вздохнул Коля.

Машину прикатили прямо к кафе. И даже открыли передо мной дверь, но мои глаза зацепились за узкий проход между кафе и бампером.

Я бы смогла.

Я смогу.

Эмин забирался на водительское, уверенный в моей покорности, когда я оторвалась от Коли и сделала рывок.

Жаль, закричать не успела.

Здесь либо рывок, либо голос. Силы на большее - поедал страх.

Меня схватили здесь же. И почти безболезненно затолкали в машину.

- Это было наивно. Впрочем, в твоем стиле, маленькая, - хмыкнул Эмин и тронулся.

В шестом часу меня увезли с вокзала. Истерить я не стала – это не возымеет смысла. На лице бывшего мужа непроницаемая маска, а дома меня ждал сын, которому я пообещала скоро вернуться.

А по факту? Эта мысль терзала мое сердце.

- Эмин, за что? – только и спросила я.

Зверь молчал, утопив педаль газа в пол.

Мы неслись по городу в неизвестность. Скорее всего – на выход.

- И что дальше? – я пыталась говорить спокойно, но голос то и дело срывался, - повезешь меня в Волгоград? Без документов, потому что сделаешь новые? Без права на голос, потому что снова запрешь меня на Батальонной? А «выгуливать» будешь опять по расписанию?

Судя по ожесточенному лицу Эмина, все так оно и будет.

Но для себя я все давно решила. После рождения Эльмана ничего не станет, как прежде.

Я отвернулась, кусая губы и заедая собственную речь - она здесь ни к чему. На вокзал я уже не успею, слишком далеко уехали. Почти к выезду из города.

- Почему вся боль достается мне? У тебя ведь тоже были женщины, Эмин!

- Дело не в этом.

Я ухватилась за его голос. Повернулась, дернулась.

И тут же спросила:

- А в чем?

- Я просто не могу без тебя.

Просто… для него это так просто - взять, наобещать, увезти. Мой муж самый жестокий человек.

Я всхлипнула. Вспомнила, какого это – плакать.

Рядом с Эмином все вспомнишь.

- Эмин, я так больше не могу.

- Я тоже, маленькая.

- Ты не понимаешь… я много лет ходила к психологу. Я больше не хочу такой жизни!

Я повернулась к нему.

Холодный. Жестокий. Беспринципный.

Его грудная клетка вздымалась все чаще. Глаза зверя смотрели на дорогу. Он не собирался тормозить. За окном проплывали безжизненные пейзажи. На их фоне я увидела, как дернулся кадык. Эмин тяжело сглотнул.

- Достань свой телефон.

Эмин протянул руку.

Я выудила мобильный из сумки. Заберет все равно - обыщет с пристрастием. Лучше самой. Эмин забрал, отключил телефон на ходу и положил его к себе в карман.

- Я ненавижу тебя.

- Тоже чувство. Больше, чем ничего, - выдавил он напряженно.

Зверь говорил так, словно это смертельно тяжело – просто говорить.

Мы были на грани. Там, где заканчивалась нежность и начиналась суровая жизнь.

- Это не любовь, Эмин. Это безумие.

- Тогда мы в нем погрязли. Мне жаль, маленькая.

Сердце тревожно забилось в груди. И тогда я достала из сумки бумагу. Специальная с шероховатой поверхностью – она дольше хранит рисунок, я трудилась только на такой бумаге.

Я быстро начала ее разворачивать.

Эмин скосил на меня взгляд и тяжело сглотнул. На его лбу прорисовалась капелька пота. Он перевел взгляд на дорогу, затем снова на бумагу в моих руках.