Цена его обмана - Лия Романовская

Про этого парня нам в свое время рассказал следователь, когда мы пытались узнать, что же на самом деле случилось с Валерой.

Как, зачем и почему он сел к этому парню в старую легковушку? Дружили ли они? Куда ехали и почему врезались в то злополучное дерево? Как оказались у черта на куличках и отчего не смогли вывернуть в сторону чуть ли не в чистом поле? И самое главное — был ли брат жив, когда машина загорелась и взорвалась?

Я очень надеюсь, что нет. Больше всего молю богов, чтобы Валерка в тот момент был мертв и не чувствовал боли. Уповаю на это всей душой.

Панин Михаил, парень, чья машина стала последним пристанищем брата, работал с Валеркой грузчиком в крупном супермаркете.

То, что брат разгружал машины для нас стало настоящим откровением. Ведь отцу Валера все это время клялся и божился, что работает менеджером по продажам в крупной компании.

И тут он врал.

Интересно, какие еще сюрпризы готовит мне судьба?! Пока все, что касается брата очень неоднозначно и совсем не то, что я думала прежде.

Наташа еще эта...

— Валера в уши мне хорошо пел, — вздыхает хозяйка с тоской глядя в окно, — да что там... я и сама рада была ему верить. Он же неглупый, брат ваш. Был. Сразу понял, раз баба одинокая, да с квартирой, то можно ее в оборот и...

— Не надо и! — резко встаю, не хочу слушать это. Это все не про Валеру. Не про моего Валеру.

— Простите... — она качает головой и хватает меня за руку, тянет вниз, — Не хотела вас обидеть.

Порываюсь все же уйти, понимаю, что здесь мне мало воздуха, нет сил смотреть на обессиленную и обиженную женщину, думать о том, что мой брат совсем не ангел и не тот, кем я всегда его считала. Нет.

Вырываю руку и тут Наташа делает то, что совсем уж выводит меня из себя. Она начинает громко плакать и я, глядя на ее слёзы и сама стою и реву, размазываю слёзы по щекам. Запрещённый прием. Я хоть и не мужчина, но тоже не терплю чужих слез. Тем более больного человека. Тем более того, кто любил моего брата.

Успокаиваемся тоже вместе и как-то сразу. Наталья просит подождать, а сама уходит из комнаты, чтобы принести мне небольшой пакет.

— Это что?

Разглядываю простой белый пакет без каких-либо опознавательных знаков.

— Нашла недавно, тут его вещи кое-какие, мне они не к чему, вам нужнее. Да?

Смотрит так, будто реально ждет ответа. Что я могу сказать-то?

Беру пакет, руки жжет, так хочется взглянуть что внутри, но не решаюсь. Одна хочу, потом.

— Да ты не думай, я зла-то не держу на Валерку, любила его очень. Никто ж даже не знал, что мы с ним того... да и что там... Первое время еще часто было, а потом раз в месяц появлялся.

Смотрит как побитая собака на меня, и ждёт, все ждет чего-то. Жалости может?

— Я вот что думаю, Катя... где-то он в другом месте жил.

Напрягаюсь, и вся подаюсь вперед, будто ищейка беру след.

— Почему вы так думаете?

— Я же женщина... и к тому же хоть и не жила тут постоянно, вроде как об этом уговора у нас не было, но все его вещи выучила. Что, где и как лежит. Так вот по всему видно было, что он здесь редко бывает. Думаю, где-то он жил. И еще...

Она замолкает, и я понимаю, что говорить все труднее. Подбирает слова. А потом машет рукой в сторону.

— А... что уж тут ломаться-то, чай не дети. В общем был у него кто-то. Ну в смысле была.

— Женщина?

— Ну а кто еще-то? Эх, мужики... Ты, кстати, пьешь?

Киваю и Наталья достает из холодильника початую бутылку виски.

— Ого, — глазами ищу чем будем разбавлять, — К такому я не готовилась.