Горькие ягодки - Мариэлла Вайз

Марианна

Грубые мужские голоса отчётливо звучат в тишине чердака, отражаясь от стен и замирая эхом под потолком. Эдуард Андреевич слушает запись уже в третий раз. Мне кажется, он забыл про меня.

Я сделала своё дело и наконец-то могу расслабиться. Чтобы не мешать сосредоточенно слушающему мужчине, я отхожу от него, прохаживаюсь тихонько по нашему обширному чердаку. Прикольное место. Серый бетонный пол, девственно чистые гладко оштукатуренные белые стены.

Я украдкой разглядываю Эдуарда Андреевича. Даа, такая породистая властная внешность, явно очень дорогая одежда; а каким надменным был его взгляд поначалу… Хорошо, что он меня с кем-то спутал. Иначе пришлось бы объясняться прямо на улице с места в карьер. А, может, он и вообще слушать не стал бы. Кто их знает, богатых этих. Мне кажется, они все немного со странностями.

Мой взгляд скользит по просторам чердака, останавливается на грязном комочке презерватива, который я откинула к самой стене, чтобы не позорить нашу общагу перед Эдуардом Андреевичем. Вчера никаких использованных презервативов здесь не было… Зато после моего ухода тут оставалась Светка…

Всё ясно и понятно. У меня сжимается что-то в груди. Я опять ловлю себя на дикой зависти к Светке… Мне хочется взять этот шарик, засунуть палец внутрь, а потом вдохнуть запах. Его запах. Совсем я одурела. Совсем.

– Марианночка, – отвлекает меня от грешных непристойных мыслей Эдуард Андреевич, – а теперь расскажи, пожалуйста, откуда у тебя эта запись.

Я старательно, ничего не опуская, рассказываю своё вчерашнее приключение в тёмном коридоре нашего офиса.

– Ты боялась, наверное, – тихо говорит Эдуард Андреевич.

– Боялась, конечно, ещё как…

Эдуард Андреевич расспрашивает меня о моей работе, я незаметно для себя увлекаюсь, рассказывая, и делюсь с ним своими наблюдениями. Просто меня давно смущали некоторые моменты. Например, в смете на выполнение строительных работ я постоянно замечала чрезмерно завышенную стоимость стройматериалов и самих работ.

Я сказала раз Марь Григорьевне, но Марь Григорьевна ответила, что если я хочу и дальше здесь работать, в то, что меня непосредственно не касается, лучше не лезть. Ну, я и не лезла, но всегда смотрела в интернете, что сколько стоит. Разница иногда бывала существенная. Правда, я не очень понимала, если Пётр Дормидонтыч генеральный директор, зачем ему обкрадывать себя же.

– Марианночка, а почему ты начала пытаться разобраться в реальной стоимости тех же стройматериалов? – Эдуард Андреевич как-то очень уважительно разговаривает со мной. Это приятно и придаёт уверенности в себе.

Я уже вполне освоилась и чувствую себя легко, словно знаю этого человеке чуть ли не всю жизнь. И самое главное, я наконец-то больше не думаю о грязном шарике, валяющемся у стены.

– Ну, я же бухгалтер. А бухгалтер должен всё знать о своей компании. Единственное, я не понимаю, для чего Петру Дормидонтычу все эти завышения.

– Для того, что он всего лишь нанятый работник. Да, согласно должности, он генеральный директор, но учредителем компании он не является. Ты, видимо, не читала уставные документы вашей фирмы.

– А кто бы мне их дал, – усмехаюсь я, – они лежат в сейфе у этого…

– У этого козла? – помогает мне Эдуард Андреевич, и мы смеемся одновременно, словно два приятеля.

– Но ведь эти деньги-то всё равно получал не он, а продавцы тех же стройматериалов, – по-прежнему не понимаю я.

– Продавцы делились с ним разницей. Это называется «попилить откат», – просвещает меня Эдуард Андреевич и улыбается, глядя на моё удивлённое лицо.

– Но это же преступление, – удивляюсь я.

– Конечно, преступление…

– Но как же… Это же всё равно бы вскрылось, рано или поздно…

– Могло и не вскрыться. Ваша фирма довольно мелкая и учредители на обращали на неё особого внимания. Даёт приемлемую прибыль и ладно. Но Кононов решил перестраховаться. Он всегда был перестраховщиком, это его и сгубило в конечном итоге.

Иногда, когда слишком перестраховываются, это не очень хорошо. Мера должна быть, мера. Воровал бы себе по мелочи, давал бы прибыль, мы бы ещё сто лет в ваш городишко не заглядывали. Но, видимо, по мелочи надоело, захотелось покрупнее рыбку поймать…

– Даа, – вспоминаю я, – даа, была крупная рыбка, это точно, – и я рассказываю, как совсем недавно проводила очередной платёж, покупку крупной партии кирпича по бешеной цене.

– Да, когда кирпичи начинают покупать по цене бриллиантов, небо постепенно начинает заштриховываться в клеточку, – говорит Эдуард Андреевич, – но какая ты всё же умница, девочка…

– Я почему-то чувствую себя сейчас Павликом Морозовым, – признаюсь я.

Эдуард Андреевич опять смеётся: «Какой же ты Павлик Морозов? Ты самая настоящая добрая фея. Спасаешь меня от верной смерти уже второй раз».

Я недоумённо смотрю на Эдуарда Андреевича.

– Что, действительно не помнишь? – я отрицательно качаю головой. Всё же он меня с кем-то путает, однозначно. – Ну как же, Марианна, примерно год назад, метро «Площадь Революции», практически умирающий я и моя спасительница ты? Ты ещё проводила меня до эскалатора, помнишь?

Я приглядываюсь внимательнее… Даа… Это же он, тот самый мужчина, которому было плохо в вагоне метро. Только тогда на его лице была маска страдания, а сейчас он полон жизни и сил. Да, точно, это он.

Надо же, как меняет человека выражение лица, практически до неузнаваемости. Но, признаться честно, я как-то забыла про тот случай. В то время мне было совсем не до этого чужого мужчины, у меня у самой были те ещё проблемы. Как хорошо, что то время прошло. А сейчас мне уже пора домой, к дочке.

– Надо же, как тесен мир, – говорю я Эдуарду Андреевичу. Мне хотелось бы ещё сказать, что я вспоминала о нём, но я действительно забыла о том случае почти сразу.

– Ты даже не представляешь, насколько он тесен, девочка. Ты знакома с теорией сближения?

Я не знакома ни с какими теориями, я с радостью поболтаю об этом как-нибудь потом, но сейчас я уже хочу попрощаться с Эдуардом Андреевичем и скорее лететь домой, к своей Алёнке. Он чувствует моё настроение, мы покидаем гостеприимный чердак, на улице я протягиваю руку, собираясь попрощаться, но Эдуард Андреевич просит позволить ему хотя бы довезти меня до дома.

– Не волнуйся, не на этом лексусе, – улыбается он, – и даже не с моим водителем. Я попрошу сына, он доставит тебя в лучшем виде, ок?

– Ок, – пожимаю плечами я. Действительно, на машине намного удобнее, чем тащиться сначала до вокзала, потом трястись на электричке, а потом ещё пилить от станции. Это куча времени, так что, почему бы нет.

Тем более, Эдуард Андреевич привлекает собственного сына, тот уж точно никак не связан с проклятым Дормидонтычем. Ужас какой. Наш директор преступник. Ты работаешь под началом уголовника, Марианна. Кошмар.