Ирландская роза - Патриция Грассо

– Ловлю вас на слове! – рассмеялся Хью. – Пока же я счастлив видеть вас среди самых дорогих наших гостей.

Сэр Вильям милостиво кивнул и отошел.

– Человек, который хочет получить титул, должен обратиться с прошением к королеве, – пояснил Хью, отвечая на вопросительный взгляд жены. – В нашем случае это лишь простая формальность.

На свадебном пиру Кэтрин сидела за главным столом между мужем и вице-королем. Патрик занял место справа от Хью, а сэр Генри Сидней расположился слева от вице-короля. На столе лежали свежие караваи хлеба, стояли миски с янтарным медом, золотистым маслом и множество бутылок с красным и белым вином.

Слуги внесли первую перемену блюд – креветок в черепашьем соусе и свежайших устриц. Хью сначала положил немного креветок жене, а потом себе. Один из оруженосцев О'Нейла громко возвестил, что молодожены должны угостить друг друга устрицами, дабы с честью выдержать все любовные схватки первой брачной ночи. Слова эти заставили Кэтрин покраснеть, и Хью посмеялся над ее смущением, а заодно и над тостом оруженосца.

– Позволь мне, – прошептал Хью, поднося устрицу к ее губам.

И Кэтрин вдруг вспомнила другой свадебный пир, так похожий на этот… Женщина вздрогнула и окаменела. Она отчаянно боролась с рыданиями, подступившими к горлу и отчаянно рвавшимися наружу.

Хью обнял ее за плечи, привлек к себе и тихо спросил:

– Что случилось?

– Ничего, – солгала Кэтрин, потупившись и не смея поднять на него глаза.

– Скажи мне, что тебя тревожит, – мягко проговорил Хью. – Я хотел бы, чтобы у нас не было секретов друг от друга.

– Я пробовала устриц Шона, когда… – Увидев, каким холодным тут же стал взгляд мужа, Кэтрин на миг заколебалась, а потом снова попыталась объяснить: – Я вспомнила об его ужасном конце и… и испугалась за тебя…

– Новобрачные всегда угощают друг друга устрицами. Это древний ирландский обычай, – сказал Хью. – Так что бояться тут нечего.

– О! – выдохнула Кэтрин.

Хью склонился над ней и поцеловал ее в губы. Гости одобрительно загалдели, и Кэтрин вновь залилась краской.

Великолепный пир продолжался. Вторая перемена состояла из ростбифа, тушеных ножек ягнят и зажаренных целиком молочных поросят. За ними последовали слоеные пироги с мясом уток, жаворонков, голубей и воробьев. Были поданы чаши с салатом, морскими гребешками и редиской. И наконец появился соблазнительнейший десерт – свежий сыр, желе в изящных формочках, благоухающая земляника со взбитыми сливками и огромный свадебный пирог.

После того как со столов было убрано, оруженосцы О'Нейла сдвинули их в сторону и освободили большую часть зала. Первыми пошли танцевать новобрачные, а вскоре к ним присоединились и остальные гости.

Потом Кэтрин танцевала с Патриком и сэром Вильямом – пока рядом с ней вновь не оказался Хью. Он предложил жене обойти гостей, но, очутившись возле двери, увел Кэтрин в холл.

– Пег привела Мев, – пояснил Хью, указывая в сторону лестницы. – Я хотел бы кое-что показать тебе.

Малышка спустилась по ступенькам, и Хью вывел жену и падчерицу в сад.

– Патрик! – позвал молодой человек. Зеленые глаза Мев, так похожие на материнские, распахнулись от радостного удивления, когда появился Патрик, ведя в поводу черного шотландского пони. В следующий миг Мев бросилась к Патрику. Тот рассмеялся, посадил девочку на пони и повел лошадку по саду.

– Да, вы знаете, как доставить удовольствие женщине! – заметила Кэтрин. Глаза ее сияли: она видела, как счастлива ее дочь.

– Мадам, я все это делаю только ради вас, – сказал Хью. И, заметив, как Кэтрин побледнела, торопливо добавил: – Никаких торжественных проводов невесты в опочивальню не будет. Иди и приготовься. Я распоряжусь, чтобы Пег присмотрела за Мев.

– Спасибо, – выдохнула Кэтрин и проскользнула в дом.

Хью с довольной ухмылкой посмотрел ей вслед.

Кэтрин обнаружила, что Полли ждет ее в комнате. Увидев взволнованное лицо своей госпожи, Полли благоразумно решила, что лучше ей пока помолчать. Она вынула шпильки из великолепных волос Кэтрин, помогла ей снять платье и надела на нее очаровательную ночную рубашку, сшитую мадам Бюжоль специально для этой ночи.

– Оставь меня, – промолвила Кэтрин. – Я хочу несколько минут побыть одна.

– Сегодня вечером вы затмили всех женщин! – искренне сказала Полли и направилась к двери.

– Полли! – окликнула девушку Кэтрин. Когда служанка обернулась, Кэтрин указала на постель, украшенную гирляндами цветущих веток, что по древним языческим поверьям должно было давать супругам многочисленное потомство. – В этом нет никакой необходимости. Ведь я уже беременна.

– Я просто думала, что за этим ребенком последуют другие… – смущенно пробормотала Полли.

Оставшись одна, Кэтрин подошла к большому зеркалу и принялась внимательно изучать свое отражение. Ее ночная рубашка полупрозрачного шелка цвета слоновой кости была расшита сверкающими золотыми нитями. Плотно облегая грудь, она ниспадала широкими складками на живот и бедра, почти скрывая беременность. Рукавов у сорочки не было, и лиф с глубоким вырезом удерживали на плечах две ленты из золотого атласа. Все одеяние, казалось, сияет в полумраке, и Кэтрин с отливающими медью волосами, обрамлявшими ее прекрасное лицо, была похожа на древнюю языческую богиню, освещенную отблесками костра.

«Я же не невинная девочка! Чего же я боюсь? – говорила она себе, стараясь успокоиться. – Я заключила сделку и должна выполнить все ее условия ради счастья своих детей».

Облаченный в шелковую ночную рубаху, Хью молча появился в дверях, соединяющих их спальни; он подошел к Кэтрин сзади и положил руки ей на плечи.

Глаза супругов встретились в зеркале. Обжигающий взгляд мужчины заставил Кэтрин повернуться – и она оказалась с ним лицом к лицу. Все мысли о детях и заключенной сделке тут же вылетели у нее из головы.

Хью заметил смятение жены и, не дав ей опомниться, решительно привлек к себе.

Нежно, но крепко обняв за плечи, он прижал ее к своему сильному телу и припал к ее трепещущим устам в страстном поцелуе.

– Моя чудесная, восхитительная женушка, – прошептал Хью ей прямо в губы и поднял голову, чтобы заглянуть в ее колдовские зеленые глаза.

И тут увидел две робкие слезинки, медленно катившиеся у нее по щекам.

Однако Хью, одержимый желанием исполнить свой супружеский долг, решительно развязал золотые ленты, освободил полные груди красавицы и с наслаждением полюбовался ими. Но когда рука его дотронулась до живота Кэтрин, он внезапно ощутил мягкий толчок. Ребенок Шона!

Почувствовав себя похотливым животным, Хью тихо выругался и отступил на шаг.

– Иди в постель, – приказал он и отвернулся.

– Но…

– Никто не должен заподозрить, что мы так и не стали супругами, – оборвал ее Хью. – Сегодня ночью мы будем спать в одной постели. Иди ложись, пока я не передумал.