Люси Салливан выходит замуж - Мэриан Кайз

Когда я сошла с автобуса, полил дождь; было холодно. Несмотря на подавленность и отчаянное желание поскорее забраться под одеяло, я все же заглянула в несколько магазинов, чтобы купить все необходимое для двух-трех дней добровольной изоляции.

Сначала я остановилась у газетного киоска и купила четыре плитки шоколада и женский журнал. При этом я умудрилась не сказать продавщице ни слова. Потом я зашла в винный магазин и виновато купила бутылку белого вина. Мне казалось, что кассир догадался о моем намерении выпить всю бутылку в одиночку. Не понимаю, почему это так беспокоило меня, ведь скорее всего ему было бы абсолютно наплевать, даже если меня зарезали бы у него на глазах, лишь бы за товар было заплачено. Наверное, давал себя знать мой менталитет жителя маленького городка.

Затем я зашла в кулинарию, где также смогла избежать общения, если не считать рудиментарного обмена информацией по поводу соли и перца, и купить пакетик жареной картошки.

Моей последней остановкой был видеопрокат, где я рассчитывала быстренько выбрать что-нибудь легкое и развлекательное, потратив минимум слов. Но этому не суждено было сбыться.

— Люси! — воскликнул Эдриан, менеджер видеопроката, по-видимому в восторге от встречи со мной.

Я готова была стукнуть себя за то, что пришла сюда! Я совсем забыла, что Эдриан любил поговорить с клиентами: они были его социальной жизнью.

— Привет, Эдриан, — сдержанно улыбнулась я, надеясь охладить его пыл.

— Как я рад тебя видеть! — прокричал он.

Мне было неловко. Я была уверена, что остальные покупатели смотрят на меня, и попыталась спрятаться в своем неприметном коричневом пальто. Затем я быстро — гораздо быстрее, чем собиралась, — выбрала фильм и подошла к прилавку.

Эдриан широко улыбнулся.

Если бы я не была в таком мерзком настроении, то признала бы, что на самом деле он очень мил. Только чересчур восторжен.

— Где же ты пропадала все это время? — громко осведомился он у меня. — Я не видел тебя уже… о, целых несколько дней!

Остальные покупатели обернулись к нам от полок с пленками, ожидая, что я отвечу. По крайней мере, так мне казалось, потому что моя застенчивость порой переходила в паранойю.

Я горела от смущения.

— Наверное, завела себе личную жизнь? — спросил Эдриан.

— Угу, — пробормотала я («Пожалуйста, Эдриан, заткнись»).

Я не сомневалась, что все покупатели свернули шеи, разглядывая меня, а потом отвернулись, думая: «Она? Эта серая мышь? Непохоже, что у нее может быть личная жизнь».

— Хорошо, что ты зашла, — объявил Эдриан. — И что же тебе хочется посмотреть сегодня вечером? О нет! — Его широкую улыбку сменило выражение отвращения, и он чуть не бросил в меня кассетой, которую я выбрала. — Только не «Четыре свадьбы и одни похороны»^[7]!

— Да, «Четыре свадьбы и одни похороны», — настаивала я, придвигая кассету к нему.

— Но, Люси, — Эдриан снова оттолкнул от себя злосчастную кассету, — это же сентиментальная мура. Я знаю. Я-то знаю! Может, возьмешь «Кинотеатр „Парадизо“»^[8]?

— Я уже смотрела этот фильм, — сказала я. — По твоей рекомендации. Это было в тот раз, когда ты не дал мне «Неспящие в Сиэтле»^[9].

— Ага! — триумфально воскликнул он. — А как насчет полной версии «Кинотеатра, Парадизо“»?

— Видела.

— «Жан де Флоретт»^[10]? — с надеждой спросил Эдриан.

— Видела.

— «Пир Бабетты»^[11]?

— Видела?

— «Сирано де Бержерак»?

— В чьей постановке?

— В любой.

— Все видела.

— «Сладкая жизнь»^[12]?