Любовь и колдовство - Барбара Картленд

Андре возвращался домой в глубокой задумчивости.

Разумеется, старая монахиня сказала не правду. Однако он не мог прямо возразить ей или спросить о белой женщине, которую он видел в лесу своими глазами, Андре не знал, рассказала ли незнакомка в монастыре о встрече с ним. Возможно, она прибежала в ужасе и предупредила сестер. Вполне вероятно, что теперь они все попрятались, не зная, чего ожидать от него, молодого мулата, неизвестно зачем приехавшего в эти края, где они чувствовали себя в относительной безопасности.

Правда, настоятельница была как будто удивлена его появлением. Что это могло означать? Встреченная им женщина еще не вернулась? А может быть, она принадлежала к другому ордену и оказалась здесь по каким-то своим делам? Не исключено, что, возвратившись, молодая монахиня по какой-либо причине предпочла не рассказывать сестрам о своем небольшом приключении.

«Еще одна тайна этой странной страны», — подумал Андре.

Андре не торопился домой, ехал медленно, рассматривая поля. Он без труда узнавал основные культуры, которые выращивал дядя; ряды хлопчатника, на котором пропадал урожай, несколько участков с банановыми пальмами и делянки с сахарным тростником, пришедшие в совершенное запустение. В свое время урожай с плантации обеспечивал дяде и его семье вполне безбедное существование.

Андре недоумевал, почему при новой власти никто не взялся ухаживать за плантацией, где пропадал огромный доход.

Правда, он вспомнил, что с насмешкой рассказал ему Жак. Сбросив белых хозяев, рабы почувствовали вкус свободы и стали считать наемный труд унижением. Каждый хотел построить себе хижину, завести клочок земли, чтобы выращивать самое необходимое только для себя и своей семьи. У правительства не хватало сил налаживать хозяйство в стране. Объявив себя императором, Дессалин вел себя как перед концом света: грабил собственное бедное государство, не заботясь о будущем народа.

Андре вернулся домой к вечеру. Конюшня, куда он завел лошадь, была разрушена не менее, чем дом. Однако Томас и в ней нашел уголок получше. Его лошадь стояла на своем месте, следовательно, он был дома.

Андре застал своего черного слугу в комнате, где тот как раз накрывал на «стол».

— Ты что, уже приготовился меня кормить? — удивился Андре. — По-моему, еще рано.

— Господин ест сейчас, — возразил Томас. — Потом поедет встречать Дамбалла.

Андре посмотрел на него с нескрываемым удивлением.

— Неужели ты хочешь устроить сегодня вечером обряд вуду? — растерялся Андре.

Вспомнив о ночном отсутствии Томаса и о барабанных переговорах, он понял, куда исчез накануне слуга.

Андре обрадовался случаю познакомиться с религией вуду. Он не допускал мысли, что ему поможет какой-то Дамбалла, но, во всяком случае, ему будет что рассказать, когда он вернется на родину.

Разгоряченный ездой, Андре пошел к колодцу и облился холодной водой. Он с удовольствием почувствовал, как к нему возвращаются силы.

Помывшись, он придирчиво осмотрел свою кожу. Жак был прав: краска оказалась стойкой. Если бы кто-то увидел его в этот момент, то ничто не выдало в Нем европейца.

Андре прекрасно сознавал, насколько ему опасно участвовать в обряде вуду. Если кто-то догадается, что он — белый, его жизнь повиснет на волоске. Его либо сразу же используют в качестве жертвоприношения, либо приберегут для следующего раза.

Он решил держаться особенно осторожно, с аппетитом поужинал и собрался в дорогу.

Томас как раз подвел лошадей к крыльцу.

Как и предполагал Андре, их путь лежал туда, откуда они приехали, должно быть, им предстояло встретиться с вуду в лесной чаще. И верно, вскоре они уже пробирались по полузаросшей просеке.