Белокурый красавец из далекой страны - Мария Тахирова

– Как печально.

– Да. Это, разумеется, всего лишь частный пример того, какую цену мы порой платим за свою свободу. Пойми, что даже если вдруг – вдруг – ты сможешь попасть в тот мир, это еще не гарантирует тебе счастья. В твоем нынешнем положении есть свои плюсы: Ахмед обеспеченный человек, он о тебе по-своему заботится, у тебя нет никаких материальных и бытовых проблем. Множество девушек мечтают о такой жизни. Живя на Западе, ты получила бы больше свободы и, возможно, стала бы счастливой, – возможно, но не факт. Ты знаешь, как много женщин вынуждены работать чуть ли не по двадцать часов в сутки? Знаешь, что многие полностью обеспечивают не только себя, но и своих детей?

– А как же мужья?

– Мужья… Муж, знаешь ли, дело такое – сегодня он есть, завтра нет. В жизни все бывает. Некоторые вообще рожают детей без мужа. Ты должна четко понимать, что на Западе другое отношение к женщине. Ты хочешь свободы, хочешь больше прав? Там ты сможешь все это получить. Только в нагрузку ты получишь еще много чего, о чем сейчас даже не подозреваешь. И, откровенно говоря, я не уверена, что ты к этому готова.

Линда ласково погладила Мону по голове.

– То есть на Западе все плохо?

– Нет, конечно. Я же говорю: везде свои плюсы и минусы. Нет такого места, где все плохо – равно как нет и того, где все у всех хорошо. Возьмем твоего Сергея. Давай на минуту представим, просто представим, что вы поженились и уехали к нему на Украину. Что дальше? Где гарантия, что он не бросит тебя через месяц – другой?

– Сергей не такой, – возмутилась Мона.

– Девочка моя, ты совсем не знаешь жизни. Ну откуда такая уверенность, что он не такой? Ты прошла с ним огонь и воду?

– Нет.

– Нужно много лет прожить с человеком бок о бок, чтобы узнать, какой он. Тем более твой Сергей – человек Запада. У них другое отношение к браку. Здесь ты защищена – религией, традициями, своей семьей, вашим брачным договором. Что бы ни случилось, ты не окажешься на улице. А там…

– Я поняла тебя, – кивнула Мона.

– Не идеализируй Запад. И не равняйся на западных женщин – они там родились и выросли, это их мир… а для тебя он чужой. Ты не привыкла к такой жизни, поскольку выросла в Египте, мыслишь другими категориями. Мне бывает сложно жить на Востоке и с восточным мужчиной, но и тебе там будет совсем непросто.

– То есть мне суждено всю жизнь провести в Египте, – обронила Мона.

– Один Аллах знает, что нам суждено.

– Я думаю, наш брак с Ахмедом обречен. Если я не забеременею в ближайшее время, он разведется и начнет искать другую невесту. А если вдруг забеременею… тогда он не станет разводиться, вот только я уже не знаю, нужно ли мне такое «счастье».

– Теперь у тебя есть работа. Ты можешь делать карьеру, можешь вернуться к отцу и обеспечивать себя сама. Возможно, спустя какое-то время ты встретишь другого мужчину.

– А о Сергее лучше забыть, – пробормотала Мона.

– К сожалению, это так. Даже если тебе суждено когда-нибудь попасть на Запад… Я бы не советовала ехать туда в качестве жены западного мужчины, находясь от него в полной зависимости. Хочешь уехать – ищи возможности, ищи там работу. Сначала нужно пожить там какое-то время, встать на ноги, понять этих людей, понять их менталитет и традиции – и только потом, возможно, начинать какие-то отношения. Ты понимаешь меня?

– Да, Линда. Я тебя понимаю и знаю, что ты абсолютно права. Вот только куда деть сердце?

– Это пройдет. Время лечит любые раны. Ты заслуживаешь счастья, Мона. Я буду молиться, чтобы ты рано или поздно его обрела.

Этот разговор разбередил душу Моны. Она возвращалась домой и думала о том, как несправедливо устроена жизнь, – надо же было столько лет мечтать о любви, чтобы влюбиться в самый неподходящий момент и в самого неподходящего мужчину.

В воскресенье Мона вновь столкнулась с Сергеем, причем там, где совершенно этого не ожидала: в лифте. Кроме них там были еще два человека, и Мона вжалась в стену, отчаянно молясь, чтобы им не пришлось оставаться наедине, – но вопреки ее воле другие пассажиры вышли на третьем этаже. Лифт поехал дальше; повисло неловкое молчание. Она стояла, опустив глаза в пол, и молилась, чтобы Сергей исчез как можно быстрее. Поняв состояние девушки, он не пытался начать беседу, но Мона чувствовала на себе его пристальный взгляд – и сгорала со стыда, хотя на протяжении всей поездки они не дотронулись друг до друга и не сказали ни слова. Когда лифт остановился на ее этаже, Мона почувствовала одновременно облегчение и сожаление.

«Ты смотришь на меня, словно кролик на удава. Почему?» – написал ей Сергей ближе к вечеру.

«Я боюсь тебя».

«Интересно. Меня никто никогда не боялся. Я такой страшный?»

«Дело вовсе не в этом. Я же тебе много раз объясняла, что мы не можем встречаться».

«Ты даже не спросишь, что я делал в вашем здании?»

«Пришел прокатиться со мной в лифте?»

«Я знал, что ты догадаешься».

«А если серьезно?»

«Пустяки, у меня была встреча с одним человеком. Но знаешь что? Я так и думал, что встречу тебя. Мы постоянно сталкиваемся – разве ты не заметила?»

«Это сложно не заметить».

«Судьба сводит?»

«Или ты меня преследуешь».

«Смайл в глубоком обмороке». С таким же успехом я могу сказать, что это ты преследуешь меня.

«Смайл, потрясающий кулаками».

«Значит, судьба? Может, не будем пытаться ее обмануть?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, не будем противиться этим встречам? Раз уж судьбе так угодно?»

«Ты меня искушаешь».

«Да, я известный искуситель».

«Я же много раз говорила, что мы не можем встречаться. Никак. Это исключено».

«Смайл в слезах».

«Я не сомневаюсь, что вокруг тебя всегда толпы девушек».

«Пусть так. И что?»

«Зачем тебе я?»

«Не знаю. Но зачем-то ты мне нужна, Джоконда».

«Не называй меня этим дурацким именем».

«Ты похожа на Джоконду. Такая же загадочная».

«Тебе лучше найти менее загадочную девушку и сосредоточиться на ней».

«Откуда ты знаешь, что для меня лучше? В моей жизни всегда хватало красивых и совсем не загадочных женщин. Они мне надоели».

«То есть я нужна тебе для разнообразия?»

«Я еще и сам не понял зачем, но ты мне нужна».

Мона почувствовала, как краснеет, и отложила телефон. От Сергея тут же пришло еще одно сообщение:

«Ты покраснела и решила мне больше не отвечать?»

«Вот видишь: во мне нет ничего загадочного. Я очень даже предсказуемая».