На крыльях любви - Джилл Шелвис

Паранойя? Или реальность? Поскольку ничего не пропало, версий не было, как до сих пор не было и известий от их юриста. Не обнаружилось и новых смутных угроз в ее электронной почте.

На следующее утро, четвертое с тех пор как объявился Бо, они должны были принимать рейс в пять тридцать утра по расписанию. Мел приехала на работу пораньше – измученная грезами о восхитительных объятиях Бо – и обнаружила, что у нее нет техников. В тревоге она набрала номер Ритчи, но ответа не получила и позвонила Келлану.

– Привет, чувак! – послышалось в трубке – Келлан был явно нетрезв. – Надеюсь, хорошие новости?

– Сам ты чувак! – рассердилась Мел – больше потому, что сама еще не выпила ни капли кофе. – Прибывающий есть, а тебя нет.

– А-а, вот дерьмо! – Последовал шлепок, будто парень свалился с кровати. – Проклятье!

– Проклинай себя!

– Да, Мел. Мне так жаль…

Мел отключилась. Ему жаль! А уж как ей жаль, тем более сейчас, когда послышался гул приближающегося самолета. Мел снова бросила свою работу и помчалась в терминал, схватив на бегу оранжевый жилет. Пришлось самолично руководить посадкой – это был турбовинтовой красавец «Кинг Эйр». Она поставила стояночные колодки, поприветствовала пилота и пассажиров, после чего задержалась на минуту на летном поле, завороженная восхитительным зрелищем восхода солнца в пурпурно-синем рассветном небе.

– Ты что, все здесь делаешь сама?

Обернувшись, Мел увидела приближающийся к ней силуэт. Солнце слепило глаза, но ей и не надо было видеть: она и так его узнала бы из тысяч – по походке, очень уверенной, и конечно же, по отточенности каждой линии сильного тела, которое недавно так крепко прижималось к ней. Мел тут же вспомнился вкус его поцелуя, сладкого и горячего, руки, которые гладили ее спину под майкой, а еще…

«Стоп! Не думай об этом, переключись на дела насущные…»

Может, он тоже об этом думает?

Она не видела выражение его лица, но очень хотела, поэтому, поднесла ладонь козырьком к глазам. Длинная стройная тень приближалась, и вот уже стало возможным разглядеть лицо, состоявшее из резких линий и углов, как, впрочем, и другие составляющие его сильной худощавой фигуры. Волосы растрепаны – в лучшем случае причесаны пятерней, – от утренней прохлады защищают джинсы да изрядно поношенная мягкая кожаная куртка. Выглядел он грубовато и несколько воинственно, но жутко сексуально.

– Ты слишком много работаешь, – проворчал Бо, поздоровавшись. – И в половине случаев совершенно напрасно. У тебя есть линейные техники.

Увы, о том поцелуе он, в отличие от нее, не думал.

– Келлан проспал.

– Понятно, расслабляется. – Бо покачал головой. – Ты должна потребовать его голову на завтрак.

Тревожный звонок. Что, если сделка окажется настоящей и он возьмет и уволит их всех, а аэропорт продаст?

– Просто случайность. С кем не бывает?

– И с тобой?

– Это ты о чем?

– О том, что ты «случайно» наговорила, – резко заметил Бо, скрестив руки на груди.

О господи…

– Пытаешься вспомнить, о каком именно вранье идет речь, да?

От его вкрадчивого голоса в животе противно что-то сжалось, но еще противнее стало оттого, что он был, по сути, прав.

– Твой аэропорт загибается, – между тем жестко продолжил Бо. – Ты отличный пилот, но бизнес, очевидно, не твоя стихия.

Да, это правда, но откуда ему известно, как обстоят дела? Разве что…

– Так это ты рылся в моих файлах!

Он нахмурился.

– Рылся? Да я вовсе не был в твоем офисе – просто Эрнест любит поболтать.

– Эрнест? Ты шутишь?

– Я спас паука, и теперь мы друзья не разлей вода. Вот так это делается: что-то отдаешь, что-то получаешь взамен. – Он убрал непослушную прядку ей за ухо. – Итак, ты готова к большому признанию? Что касается меня, то я очень надеюсь наконец услышать, что здесь, черт подери, происходит.

Мел воззрилась в ясное утреннее небо, и сердце у нее сжалось.

– Я звонила Салли.

Долгую минуту он смотрел ей в глаза – возможно, слишком пристально, словно хотел внушить робость, – но все равно это было восхитительно, хотя в его глазах она ничего не могла прочесть.

– Правда? – Он сделал к ней шаг, и теперь они стояли буквально нос к носу… то есть к его широкой груди. – И что же она сказала?

Мел уловила цитрусово-древесный аромат одеколона или мыла, очень мужской. Сегодня Бо побрился. Его взгляд взял ее в плен, и теперь в нем почудился затаенный жар и… да, воспоминания об их поцелуе. Значит, он тоже о нем думал!

Утренний воздух был прохладен, но Мел сделалось жарко.

– У нее дел невпроворот.

– Столько, что и поговорить со мной некогда?

Но Мел не могла больше лгать: одно дело, когда ты на все сто уверена, что поступаешь правильно, что другого варианта нет, и совсем другое – когда чувствуешь, что запуталась, что осталась одна, что тебе страшно, очень страшно. Она отвернулась, но Бо схватил ее за плечи, не давая уйти, как будто имел на это право, как будто ему нравилось творить с ней все, что ему заблагорассудиться.

Будто желая оттолкнуть, Мел уперлась ладонями в грудь, твердую, словно камень, но Бо был настроен явно непримиримо – глаза так и горели. Ясно, что он не позволит уйти ей и не уйдет сам. И на слово ей тоже не поверит.

– Просто поговори со мной, – не собирался сдаваться Бо. – Вот и все, о чем я прошу.

– А если это не твое дело?

– Это было дело моего отца, но он погиб, и оно стало моим.

– Твой отец получил Норт-Бич нечестным путем.

Бо стиснул зубы.

– У тебя нет доказательств.

– У тебя тоже.

– Когда-нибудь тебе придется пожалеть об этих словах, – процедил он сквозь зубы, сверля ее взглядом.

– Убери руки.

– Забавно. Совсем недавно ты не возражала.

Стряхнув с себя его руки, Мел сделала шаг назад, потом еще один и еще… Нужно было отойти от него на приличное расстояние, чтобы обрести самообладание. Стоило Бо на нее посмотреть, и начинало твориться что-то странное: Мел оказывалась во власти такого сексуального влечения, которое можно сравнить разве что с неумолимым и вечным морским прибоем. И провалиться ей на этом мессте, если старое чувство, которое она некогда питала к Бо, мучительное и безответное, не начинало к ней возвращаться! А это недопустимо.

И Мел удалилась восвояси, в офис, где ее дожидалась куча счетов и папок с документами.

«Когда-нибудь тебе придется пожалеть об этих словах».

Бо уверен в своей правоте, уверен на все сто. И это страшило Мел куда сильнее, чем тот факт, что он сумел перевернуть ее мир с ног на голову, не говоря уж о том, что душу наизнанку вывернул.