Одиночество на двоих - Люси Агнес Хэнкок

— А что случилось с тем тепленьким местечком, которое ты для себя выбрала? Вроде бы это была миссис Куртис? — поинтересовалась Роберта.

— А, родственнички отправили ее в санаторий, так что дельце уплыло у меня прямо из рук. Но я не жалею, ведь ты здесь. А то я чувствовала себя как рыба на берегу. Здешняя жизнь сильно отличается от «Вестона». Я думаю, что все частные клиники отличаются от общественных. Не такие строгие. Моррисон верит в честность и порядочность персонала, и еще все медсестры уже с дипломами. Никаких практиканток. Думаю, так нам будет намного легче. Хотя иногда неплохо иметь под рукой какую-нибудь практикантку, чтобы в случае чего свалить на нее всю вину. Но мы с тобой все равно не смогли бы. Здесь все просто: допускаешь ошибку или промах — на время лишаешься некоторых привилегий, хотя их не так уж и много. Иногда мне кажется, что излишне строгие правила сами подталкивают к нарушениям.

Как в «Вестоне», помнишь, всяческие связи с докторами и интернами были строго-настрого запрещены, и это окружало их ореолом притягательности и недосягаемого блеска, а на деле все они — обыкновенная серая посредственность. Просто запретный плод сладок. Мы ведь быстро поняли это, стоило всего пару раз нарушить правила и сбегать с ними на свидание. Моррисон ни на чем таком не настаивает, поэтому каждый сам для себя решает, стоит ли связываться с докторами. Дело за симпатиями и здравым смыслом, а не за вкушением запретного плода. Пара-тройка из консультантов довольно милы, а Льюис — он в штате — так тот просто душка, но погоди, вот встретишь наших интернов — тогда держись! Готова? Пошли, я покажу тебе все.

Роберта была рада, что для начала ее посадили в приемную. Здесь все время стояла такая возбужденная атмосфера, что девушка быстро пришла в себя и забыла о своих страданиях. Полная событий жизнь летела стрелой. Всякое случалось — и забавное, и грустное. Нередко приходилось брать на себя ответственность, а одна из трагедий навсегда оставила шрам в ее душе. Но она знала, что жизнь есть жизнь. Комедия, драма, трагедия — встречалось и то, и другое, и третье, и она оказывалась в центре событий.

Пролетело лето. На дворе стоял теплый сентябрь. Медсестры возвращались из отпусков, и жизнь в больнице пошла своим чередом.

Однажды вечером Роберта получила весточку от Мёртл Эндрюс — подруга прошла все тесты и 3 октября должна была впервые подняться в воздух. Роберта послала ей свои поздравления. Со следующей почтой пришла фотография Мёртл в форме стюардессы Восточно-Западной авиалинии. Мёртл стояла около самолета, на губах — улыбка, рука поднята в приветственном жесте. Роберта водрузила снимок на свой туалетной столик, и среди медсестер тут же начался бум: все захотели стать стюардессами и начали заполнять анкеты. Объяснять им, что шансов у них — ноль, было совершенно бесполезно. Высокие и маленькие, худенькие и пампушки, красавицы и серые мышки — все они хотели испытать свою судьбу.

«Больница Ребекки Мор» полнилась слухами. Бывший сенатор Мор, внук основательницы, оставил клинике большую часть своего состояния в память о любимой бабушке. Сотрудники ликовали. Это означало новое, более современное здание, оборудованное по последнему слову техники, кроме того, можно будет пригласить ассистирующего хирурга — в больнице давно мечтали об этом, но не могли себе позволить: слишком дорого. У мисс Моррисон, главной медсестры, глаза горели, она летала по коридорам, словно на крыльях, и стала похожа на девочку, хотя ей было уже далеко за пятьдесят. Ветер перемен пьянил и будоражил, и даже пациенты почувствовали его животворное дыхание.

Клиника была совсем небольшой — всего двести мест, но и городок Гарсден тоже не отличался огромными размерами. На верхнем этаже главного четырехэтажного корпуса располагалась операционная, часть крыши была занята солярием. Родильное отделение примыкало к главному корпусу и соединялось с ним длинным неотапливаемым коридором. Детское и инфекционное отделения, так же как и общежитие медсестер, располагались в отдельных корпусах. Теперь появилась возможность объединить все эти здания под одной крышей, что будет более удобно и для пациентов, и особенно для персонала.

Все занимались реконструкцией и переоборудованием здания без отрыва от своих основных обязанностей. Мечты доктора Холмса медленно, но верно воплощались в жизнь. «Больница Ребекки Мор» превратилась в одно из самых чудесных и полезных заведений в стране.

Дни летели один за другим. В июне Роберта ездила в Коринф на свадьбу брата. Сразу после церемонии Нейл с Вирджинией улетели в Сан-Франциско, а оттуда — на Восток. Мир бурлил, словно огромный паровой котел, и Нейлу непременно надо было находиться в самой гуще событий. Роберта провела свой отпуск в Мэне и вернулась отдохнувшей, посвежевшей и загорелой. В ноябре жена доктора Холмса скоропостижно скончалась, и старик стал днями и ночами пропадать в больнице. Его научные достижения потрясали воображение, и со всех уголков мира к Холмсу начали стекаться врачи. Научные журналы пестрели его статьями, и ни один медицинский конгресс не проходил без его участия. Приезд ассистирующего хирурга становился насущной проблемой, и доктор Холмс пообещал правлению, что вскоре таковой обязательно появится. Правление целиком и полностью положилось на него в этом вопросе, потому что все понимали, что никто лучше его не справится с задачей поиска великолепного мастера.

Примерно полтора года назад Роберта прочитала в газетах о женитьбе Стэнли Николса, и с тех пор от него не было ни слуху, ни духу. Девушка убедила себя, что позабыла его, что сердце ее целиком и полностью излечилось от этой заразы, и впредь была не намерена открывать его кому бы то ни было. Жизнь приобрела для нее новый смысл. Работа ей нравилась, и все до единого считали Роберту выдающейся медсестрой. Мисс Моррисон во всем полагалась на нее, а доктор Холмс зачислил ее в список любимчиков и уже не мог обходиться без ее помощи.

Синтия Купер без ума влюбилась в торгового агента и даже познакомилась с его родителями, после чего наступил период временного затишья и неопределенного ожидания. Роберта считала эту ситуацию несколько странной. Чтобы Синтия ждала какого-то там мужчину! Она решила, что любовь странная штука и может вертеть людьми как захочет.

В январе по больнице поползли слухи: к ним приезжает новый доктор, но не долгожданный ассистирующий хирург, а кто-то другой. Вскоре открылось, что это муж племянницы доктора Холмса. Доктор как-то упоминал о своей племяннице, но Роберта не знала, что та вышла замуж за доктора. Вновь прибывающий должен был ассистировать старенькому доктору Вартону, который давно уже мечтал работать с молодым помощником. Предполагалось, что новичок вместе со своей женой будут жить в особняке Холмса. После смерти жены старику стало слишком одиноко в огромном доме, кроме того, он хотел приглядывать за племянницей, которая, тоже по слухам, была чуть ли не инвалидом. Имени нового врача никто не знал, и Роберта испытала настоящий шок, когда в маленькой не отапливаемой комнатке, куда на ночь выносили цветы из палат, столкнулась лицом к лицу со Стэнли Николсом.

Стэн схватил ее за плечи и развернул лицом к свету.

— Берта! — воскликнул он с придыханием. — Я знал, что ты здесь. Док говорил о тебе вчера за обедом. Старик от тебя без ума, это сразу видно. Я все думал, как бы застать тебя где-нибудь в укромном уголке, но был слишком занят. — Голос его стал глубоким и томным. — Почему ты от меня сбежала?