Неподходящий муж - Ребекка Хэган Ли

– Что это значит? – Джарред швырнул потертую визитку на элегантный стол мадам Теодоры с позолоченной столешницей.

– Лорд Шеппердстон! – Мадам оторвала глаза от учетной книги и тепло, радушно улыбнулась. – Что, за чудный сюрприз. Если вы ищете лорда Мейхью, то он сейчас беседует с девицами в Зеленой гостиной. – Она доверительно подалась вперед. – Похоже, милорда интересуют рыжие девственницы втрое младше его.

– На самом деле, – процедил Джарред, – я ищу здесь пансион мисс Джонс для неустроенных женщин. – Он постучал карточкой по золоченой поверхности стола. – Согласно указанному здесь адресу, он расположен в доме двадцать семь на Портмен-сквер. Кажется, это ваш адрес, сударыня?

Слегка побледнев, Теодора протянула задрожавшую руку к карточке:

– Где вы это взяли?

– Ее обронили на пол в моем кабинете, – ответил Джарред.

– Но этого никак не может быть! – воскликнула Теодора. – Эти карточки мы рассылаем исключительно… – Недобрый блеск в глазах Джарреда заставил ее замолчать.

– Неустроенным женщинам? – предположил Джарред обманчиво мягким тоном.

– Да, – с вызовом подтвердила Теодора. – Мы рассылаем эти карточки женщинам, попавшим в трудные обстоятельства. Женщинам, которым некуда пойти.

– И вы по сердечной доброте встречаете таких женщин в вашем заведении с распростертыми объятиями.

– Я обеспечиваю им крышу над головой, кормлю их и одеваю, – проинформировала его Теодора. – И даже обучаю, если требуется. Я даю им домашний очаг, семью и дружеское общение.

– «Дружеское общение», как я понимаю, исключительно с мужчинами!

Бледно-голубые глаза Теодоры ярко вспыхнули.

– Как вы смеете судить меня, лорд Шеппердстон? Ведь вы были нашим чуть ли не самым частым и щедрым гостем.

– Клиентом, – поправил ее Джарред. – Будем называть вещи своими именами. Да, я был одним из ваших постоянных клиентов и исправно платил за предоставляемую мне возможность «дружеского общения».

– А я предоставляла вам возможность самого изысканного общения, достойного ваших денег, – парировала она.

– К моему большому удовольствию, – согласился Джарред. – Но, к своему стыду, я никогда не задавался вопросом, как мои партнерши пришли к тому, чтобы ими стать.

– В этом вы истинный сын своего класса, милорд.

Джарред вопросительно вскинул брови.

– Вы джентльмен, – пояснила Теодора. – А редкий джентльмен, привычный к удовольствиям, станет интересоваться, каким образом это удовольствие ему доставляется.

– Но теперь-то я знаю, что вы доставляете его, вовлекая неустроенных женщин в проституцию.

– Это экономика чистой воды, – не растерялась Теодора. – Если есть спрос, будет и предложение. Вы платите, я поставляю женщин, которые удовлетворяют потребности богатых джентльменов вроде вас. А вы как думали, откуда берутся эти женщины?

– Наверное, я был достаточно наивен и полагал, что эти женщины здесь потому, что им нравится быть здесь. Я не ожидал, что вы станете вербовать в свои ряды дочерей недавно умерших приходских священников.

– А почему бы мне и не вербовать дочерей священников? – Оттолкнув позолоченный стул, Теодора встала. – Я сама дочь священника. Мой отец – викарий.

– Вы? – опешил Джарред.

Мадам Теодора была миловидной, элегантной и искушенной дамой с льняными волосами и светло-голубыми глазами. Джарред знал, что она старше его лет на шесть, но и цвет лица, и фигура у неё были словно у юной девушки. Невысокого роста, она казалась выше благодаря безупречной осанке, а манера одеваться с исключительным вкусом еще больше усиливала иллюзию.

Она бегло говорила по-французски и еще на нескольких иностранных языках и гордилась тем, что приветствует своих посетителей на их родном наречии. Еще она была искусной музыкантшей и нередко услаждала слух гостей игрой на арфе или клавесине. Неизменно изящная и грациозная, Теодора обладала способностью заставить каждого своего гостя почувствовать себя самым желанным и значительным. Как в постели, так и вне ее. И этому же она учила своих девиц.

Ее дом на Портмен-сквер был не просто домом наслаждений, он был убежищем от неурядиц повседневной жизни. В этом месте мужчины отдыхали физически и морально.

Джарред несколько раз делил с Теодорой постель и был в курсе ее талантов, но его поразило открытие, что он совсем ничего не знает о ее прежней жизни.