Кофейное сердце - Мария Чепурина

Но что же теперь делать? Выход рисовался только один. Поговорить с Дашкой первой. Желательно поскорее. Позвонить ей тут же, как только приду домой, устроюсь в тихом уголке и соберусь с мыслями… Но вот о чём говорить? «Никифор тебе изменяет?» Не то. Она сперва не поверит, потом расплачется, потом будет требовать подробностей, а потом узнает их сама и справедливо обвинит меня в обмане и предательстве. «Если Никифор тебе про меня что-то скажет, не верь ему?» Чушь. Ну и ложь ещё. Как я вообще смогу объяснить свой факт знакомства с Дашкиным парнем? Ведь если этот факт станет известным, справедливых подозрений не избежать…

Значит, остаётся лишь одно. Рассказать всё как есть. Как бы ни было больно и страшно, мой долг как подруги во всём признаться. Скажу, что начала встречаться с Дёминым, когда ещё не знала, что он Никифор; что увидела его с Дашкой, что поняла, в какой ситуации мы очутились; что больше не претендую на этого парня и предоставляю подруге самой решать – оставаться с ним или нет… Наверное, без слёз не обойдётся. Наверно, поначалу будет ревность. Может, даже мы чуть-чуть поссоримся. Но потом Шалганова поймёт всё. Если она останется с Никифором, то оценит мою дружескую жертву. Если не останется, то будет благодарна мне за то, что я раскрыла ей глаза на этого типа.

«Ну, значит, решено…» – сказала я мысленно самой себе, услышав, как объявляют мою остановку, и покидая вагон. Стала морально готовить себя к разговору, ступила на эскалатор… И вдруг услышала писк телефона в кармане. Эсэмэска, вторая, третья, четвёртая… Что случилось? Разыскав мобильный, я с волнением взглянула на его экран. Пропущенные вызовы. Сообщения о них шли и шли. Пока я была под землёй, в недоступном для мобильной связи месте, кто-то лихорадочно, раз за разом набирал мой номер.

И этим кем-то была Даша.

Я успела лишь почувствовать неладное, испугаться. Больше ничего – ни перезвонить, ни сформулировать какую-то чёткую мысль. Телефон завибрировал прямо в руке. Я нажала «ответить» ещё до того, как мелодия вызова заиграла.

– Наконец-то! Соизволила! – раздался раздражённый голос Дашки.

– Я в метро была.

– Со свидания ехала? С Дмитрием, да? Или как ты его называла? А может быть, он не один? Ведь такие, как ты, не гнушаются и с десятью крутить разом, ага?

– Даша, я…

– Хватит врать! Я всё знаю! Никифор мне всё рассказал! Ну и сволочь ты, Женька! Вот так вот общаешься несколько лет с человеком, считаешь, он друг, а он нож тебе в спину втыкает… Блин, как я тебя ненавижу! Хочу, чтоб ты сдохла! Понятно?!

– Даша, это…

– Неправда?! Что, скажешь, неправда?! Давай, ври, конечно, бесстыжая морда! Скажи, что Никифор всё выдумал! Что решил меня бросить просто так! А с тобой он типа не знаком! Давай, скажи! А может быть, случайно познакомился? Может быть, решил пофантазировать? Давай-давай, придумывай! Я слушаю!

– Я не знала… Я хотела рассказать тебе… Вернее… Ой!

Эскалатор резко закончился, я едва не упала, сходя с него. Вокруг толкались люди, суетились, раздражались на мою медлительнось, на то, что не смотрю по сторонам, на то, что задерживаю других. Я же была как в тумане. Голова отказывалась верить в происходящее: слишком уж ужасным оно было.

– В общем, как ты можешь догадаться, это наш последний разговор! – сказала Дашка. – Прощай! Желаю всего наихудшего!

Я попыталась сказать ещё что-то, но связь прервалась. Рука, сжимавшая трубку, бессильно опустилась. Сдерживать слёзы было больше невозможно. Я стояла у самого выхода из вестибюля, а вокруг текла толпа: меня пихали, цеплялись за мою сумку, наступали на ноги, ворчали…

– Ну, что встала, тупица?! Давай, шевелись! Дай пройти! – огрызнулась какая-то тётка.

Меня ненавидел весь мир.

И зачем я вообще родилась?..