Госпожа его сердца - Дженнифер Деламир

Джеймс искоса взглянул на нее.

– Да, верно. Я и сейчас так считаю.

– Не опасаешься навлечь на себя неприятности? Как в тот раз, когда ты повторил то, что услышал про камердинера моего отца, помнишь?

– Надо порыться в памяти… Я прямо-таки неисчерпаемый кладезь кухонных сплетен… – Джеймс изобразил напряженную работу мысли. – Вспомнил, – кивнул он наконец. – По слухам, камердинер сбежал в Лондон с модисткой, которая ждала ребенка. Слуги обвиняли их в «преступной связи». Разумеется, я подумал, что они связались с преступниками, и решил расспросить тетушку. А она заставила меня вымыть рот с мылом и запретила произносить такие слова.

– Правильно сделала, – одобрила Лиззи словно бы в шутку, а на самом деле – более чем серьезно. Когда-то эти жестокие слова были безжалостно брошены ей в лицо. – А мой отец знал ту женщину?

– Понятия не имею. Эти события случились лет за семь или восемь до его смерти, но я услышал о них вскоре после его похорон.

– Почему такая давняя история всплыла спустя столько лет именно после его смерти? Может быть, это – не простое совпадение? Обычно, когда человек умирает, люди перебирают в памяти подробности его жизни.

– Очень любопытно… – пробормотал Джеймс. – Ты полагаешь, сплетни прислуги не во всем соответствовали действительности и твой отец… хм-м… лично поучаствовал в тех событиях? Тебя это тревожит?

– Не то чтобы тревожит, но… – Лиззи очень старалась говорить спокойно и тщательно подбирала слова. – Мне было всего семь лет, когда он умер. Как тебе кажется, он мог быть замешан в такого рода истории?

Джеймс взял ее за руки и мило улыбнулся.

– Ты напрасно волнуешься. Никто и никогда не усомнился в том, что твой отец – в высшей степени достойный член общества.

Лиззи едва заметно нахмурилась.

– Насколько я понимаю, ты решил уклониться от ответа на мой вопрос.

Джеймс рассмеялся.

– Ты стала куда более проницательной, чем раньше, кузина. Но почему ты так упорно пытаешься отыскать что-то дурное в прошлом своего отца? Разве ты не сохранила о нем множество самых светлых воспоминаний?

Чего не было, того не было. У нее сохранилось всего одно воспоминание о сэре Герберте Торнборо, да и то – отнюдь не светлое. А вот Рия обожала своего отца.

Ярко-синие глаза Джеймса весело поблескивали. Казалось, очевидное замешательство Лиззи доставляло ему удовольствие. Что ж, это вполне соответствовало его легкомысленной натуре.

– Давай сменим тему, – предложил он. – Здесь и сейчас мы можем обсудить нечто более интересное.

Он провел Лиззи чуть дальше по извилистой дорожке и указал на противоположный берег озера Серпентайн.

Лиззи повернулась – и на мгновение забыла о своих тревогах; она никогда в жизни не видела ничего подобного.

Посреди парка раскинулось огромное сооружение из стекла, состоявшее из двух частей; одна из них, короткая, была увенчана округлым куполом, а другая, длинная, простиралась чуть ли не на целую милю. Возвышаясь над окружающими деревьями, здание сияло в лучах солнца, а на крыше развевались сотни разноцветных флагов.

– Как волшебный замок из сказки, – благоговейно вымолвила Лиззи. – Неужели он правда стеклянный?

– Именно так, – с улыбкой подтвердил Джеймс, радуясь ее изумлению. – Газетчики нарекли его Хрустальным дворцом.

– На чем же все это держится?

– На стальном каркасе. А внутри – деревянные полы, галереи и даже настоящие живые деревья. Почтенная публика так боролась за сохранение в неприкосновенности наших вековых вязов, что павильон попросту возвели вокруг них.

– Ты уже побывал внутри? – Лиззи вытянула шею, чтобы получше рассмотреть Хрустальный дворец.

– Конечно. Там великое множество разнообразных экспонатов – от самых современных станков до изысканных ювелирных украшений. Имеются и два самых крупных в мире алмаза. Но почему ты смотришь на меня с таким недоумением? Разве известие об организации Всемирной промышленной выставки не разнеслось по диким просторам Австралии?

– Я не помню, когда в последний раз держала в руках газету. Должно быть, полгода назад, не меньше. Хотя, кажется, мне попадалась на глаза заметка о том, что вокруг некой выставки под патронатом принца Альберта развернулась ожесточенная полемика.

– Полемику вызвало решение построить выставочный павильон в Гайд-парке. Общество шумно протестовало, опасаясь, что парк будет вырублен, вытоптан и уничтожен на корню. Однако, как видишь, мрачные пророчества не сбылись, и получилось…

– Ослепительно! – восторженно закончила Лиззи, не сводя глаз с павильона. – Когда ты туда ходил?

– Я был там несколько раз. Пришлось приобрести абонемент, иначе мне не удалось бы попасть на торжественную церемонию открытия в прошлом месяце.

– Мы можем пойти на выставку вместе прямо сейчас? – с надеждой спросила Лиззи.

Джеймс засмеялся.

– Боюсь, что нет. Более или менее подробный осмотр займет целый день, а тетушка ждет тебя к ленчу. И потом, я не знаю, достаточно ли ты окрепла для такого утомительного предприятия.

– Достаточно. Вполне достаточно, уверяю тебя.

– Как хорошо, что ты вернулась в Лондон, – сказал Джеймс. – Мы повеселимся от души.

Лиззи попыталась представить настоящие деревья в наполненном всякими диковинными предметами стеклянном здании. Сколько интересного ее ждет! И как жаль, что Тома нет рядом. И никогда уже не будет… А он так любил Лондон: его толчею, шумные оживленные улицы, дома, памятники – решительно все, даже пыль, грязь и лондонский смог. С каким восторгом он смотрел бы сейчас на это бесподобное строение. При мысли о брате Лиззи едва не заплакала. Хрустальный дворец расплылся у нее перед глазами. Она несколько раз моргнула и прошептала:

– Если бы он был здесь…

– Я допустил страшную бестактность. – Джеймс сокрушенно покачал головой. – Радуясь твоему возвращению, я совсем упустил из виду печальные обстоятельства, которые привели тебя в Лондон. – Он нагнулся, сорвал розу с ближайшего куста и добавил: – Конечно, мое общество не может сравниться с обществом Эдварда. – Джеймс протянул Лиззи цветок: – Ты прощаешь меня?

Она приняла алую розу, вдохнула ее нежный аромат и молча улыбнулась дрожащими губами.

– Бог ты мой… – пробормотал Джеймс, взглянув на дорогу. – Мне только-только удалось кое-как поправить тебе настроение – и вот, полюбуйся, кто идет нам навстречу.

Лиззи подняла глаза и увидела за камышами, ярдах в пятидесяти, высокую фигуру Джеффри. Заметив Джеймса и Лиззи, он ускорил шаг, и ее сердце забилось быстрее. Надо думать, от гнева, потому как вчерашние события и резкие слова Джеффри еще не изгладились из ее памяти.

И все-таки она не могла отказать ему в безусловной внешней привлекательности. Его одежда могла показаться чрезмерно строгой, но черный цвет как нельзя лучше гармонировал с темными глазами и волосами. Джеффри не нуждался в дополнительных украшениях. Более того, Лиззи было бы куда спокойнее, если бы он был не таким красивым.