Неопытная искусительница - Беверли Кендалл

— Хорошо, хотя, признаться, все это ужасно глупо. Просто я хотела доказать кое-что самой себе. Вы наверняка слышали, что говорят обо мне в свете.

Джеймс недоверчиво уставился на нее.

— Вы хотите сказать, что проделали все это, чтобы доказать самой себе, что…

— Вам незачем договаривать. Я отлично знаю, что вы хотите сказать, и ответ — да.

Не будь все так серьезно, Джеймс счел бы ситуацию забавной. Но доказывать себе, что она желанная женщина, подобным образом казалось чрезмерным. Она могла бы подвигнуть немало мужчин поцеловать ее, не прибегая к подобному риску.

— Это вы помогли мне добраться до моей спальни?

Она вскинула голову, явно пораженная вопросом.

— Разве вы нуждались в помощи? — произнесла она после небольшой паузы. — Я всего лишь придерживала вас за локоть и подставляла плечо. Я никогда бы не простила себе, если бы вы сломали шею, свалившись с лестницы. И пожалуйста, не смотрите так испуганно. Я покинула вас, как только убедилась, что вы благополучно улеглись в постель, — поспешно добавила она.

От нахлынувшей волны облегчения у Джеймса закружилась голова, и он впервые за это утро вздохнул полной грудью. Слава Богу, дама не скомпрометирована, а он сохранил свободу, висевшую на волоске.

— Вам незачем выглядеть так, словно вы спаслись от гильотины, — заметила леди Виктория. Она не казалась задетой, но в ее голосе было что-то недосказанное, вызвавшее у него новый приступ беспокойства.

— Но кто раздел меня? — спросил он, пытливо глядя ей в глаза.

Леди Виктория пожала плечами.

— Уверяю вас, я приходила совсем не за этим. Надеюсь, вы будете рады узнать, что я оставила вас лежащим на постели в практически бессознательном состоянии — и полностью одетым, — поспешно добавила она. — Наверное, вы сами разделись.

Поскольку у Джеймса не сохранилось никаких воспоминаний, кроме поцелуя, это было вполне возможно. Предшествующая часть вечера была окутана туманом, а дальше — пустота. Хотя он слышал подобные истории от других мужчин, сам никогда не напивался до потери памяти.

— А поцелуй…

Она подняла руку, залившись ярким румянцем.

— Прошу вас, давайте не будем об этом. Мне и так неловко.

Он впервые увидел ее расстроенной и решил не настаивать, благодарный, что вчерашний инцидент остался без последствий.

После короткой прогулки по Роттен-роу Джеймс вернул леди Викторию в особняк ее родителей. Когда она скрылась внутри, он запрыгнул в карету и велел кучеру ехать домой.

Глядя в окошко кареты, катившей по Дувр-стрит, он рассеянно созерцал дам, облаченных в уличные платья, с зонтиками в руках, которые сновали по улице, заходя в магазины. Внезапно его глаз уловил каштановые волосы, видневшиеся из-под желтой шляпки. С гулко забившимся сердцем он высунул голову в окно, пытаясь рассмотреть лицо женщины.

Это была не Мисси, и Джеймс разозлился на себя за волнение, охватившее его, когда подумал, что это она, и сокрушительное разочарование, захлестнувшее его после.

Мисси.

В ней заключалась истинная причина того, что произошло вчера ночью. В пьяном тумане, с закрытыми глазами, ему казалось, что он целует Мисси.

Джеймс устало потер лицо, проклиная свою злосчастную страсть. Он был в опасной близости к тому, чтобы потерять то единственное, что ценил: свою холостяцкую свободу. На волоске от того, чтобы быть связанным брачными оковами с женщиной, которой не хотел. Право, ему следует благодарить леди Викторию. Будь она неразборчивой охотницей за мужьями, как многие девицы на выданье, то могла бы легко воспользоваться его слабостью в собственных интересах. Она могла бы потребовать, чтобы он женился на ней. Одно ее слово родителям, и он был бы приговорен.

И все потому, что Мисси выросла и превратилась в кокетку.