Пепел между нами - Маргарита Дюжева

— Красавцы, да? — Коля тут же обращается к нему, не догадываясь, что стоит на самом краю. Еще чуть-чуть и рванет.

— Однозначно. Даже завидно.

— А тебе-то чего завидовать? — глупо улыбается Миронов, — ты у нас счастливчик. У тебя Злата есть.

— Угу, — хмыкает Краев, игнорируя мое присутствие.

— Она вообще сокровище! — пьяный Коля обнимает меня за плечи, не понимая, что подписывает мне приговор. А у меня паралич, я чувствую себя так, будто еще миг и сорвусь со скалы, и никто меня не спасет, — и умница, и красавица. С ней хоть на войну, хоть под венец.

Самые ненужные и несвоевременные комплименты в моей жизни.

— Коля, хватит, — все-таки отпихиваю его от себя. Получается вяло, как будто нехотя. Все мои движения словно в замедленной съемке, в голове белый шум.

— А что хватит? — он никак не уймется, — ты как только к нам в ВУЗ приехала, я сразу понял, что вот она звезда! Но Миха опередил. Только и остается, что смотреть, укладкой стирая скупую мужскую слезу, и довольствоваться малым.

Я понимаю, что он все это говорит чисто по-дружески без подкатов и злого умысла, но Краев слышит совсем другое.

— Малым? — звучит так непринужденно, что Коля по-прежнему ни хрена не улавливает. Ни ядерного сарказма между строк, ни ярости.

Зато я улавливаю. Просто купаюсь в них. И захлебываюсь

— Да только на перерывах в универе и встретишь, — он разыгрывает грусть-тоску и снова пытается меня приобнять, но получает локтем под ребра и охает.

— Бедный, — Краев сочувствующе цокает языком, — не представляю, как ты держишься.

Он провоцирует этого дурака! Заставляет говорить обо мне. И слушает, впитывая каждое слово. Будь, Коля трезвее, он бы это понял. Но увы, трезвостью там и не пахло.

— Сам не знаю. — Миронов звонко икает, — рыдаю по ночам.

— Да ладно тебе прибедняться, — ободряюще произносит Миша, — вы ж на конференцию недавно ездили. Вместе.

— О, да-а-а, — тянет этот идиот, — это была самая прекрасная поездка на свете.

— Еще бы, — хмыкает Краев, — вдвоем в одном купе.

Ну же, Миронов! Скажи, что ты туда только пару раз за барахлом своим дурацким заходил!

Но ему, блин весело. Он думает, что мы сидим с дружеской компании и просто прикалываемся. Поэтому выдает просто чудовищную шутку:

— Это было прекрасно. Она. Я. Мирный перестук колес, полная луна, подглядывающая в окно…романтика.

— Миронов! — шиплю на него, а у самой глаза уже печет от подступающих слез, — Прекрати нести бред! Какая на хрен луна? Какая романтика?!

— Да ладно, стесняться, Златик. После той поездки, я как истинный джентльмен, обязан на тебе жениться.

По тому, как заиграли желваки на скулах у Краева, я понимаю, что все. Звездец. Полный.

— Так, что Златка, знай. Тебя ждет бедный, несчастный, одинокий Коленька. Стоит тебе позвать, и я тут же прибегу.

— Не буду я тебя никуда звать! — не выдерживаю, отпихиваю его от себя и обращаюсь к Краеву, дрожащим от возмущения голосом, — Миш, заканчивай!

— А что я? — ухмыляется он, — сижу, никого не трогаю.

— Ты все это специально…

— Что я специально? — взгляд в упор. Жесткий, наглый, пьяный. Я не умею обращаться с ним таким. Снова теряюсь:

— Просто прекрати. Пожалуйста!

— Непременно.

— Эй! Вы чего? — снова некстати влезает Миронов, — у меня аж волосы на ногах дыбом встали.

— Все прекрасно. Забей, — Краев улыбается, но глаза остаются ледяными.

***

Ощущение катастрофы сводит с ума. Сюр, бред, ночной кошмар. Надо проснуться, но не выходит. Потому что все это не сон, а гребаная реальность, в которой рушится то, без чего я не могу жить. Я только сейчас понимаю, насколько дороги мне эти отношения. Одна мысль, что все может оборваться, просто убивает. А оно может оборваться! Уже почти оборвалось! Мы у черты, за которой начнется конец.

— Коль, иди сюда, — кто-то кричит из другого конца зала, и Миронов неуклюже вскакивает на ноги. Его ведет в сторону, но он хватается за спинку дивана и чуть не валится на меня, — мискузи. Боец немного притомился.

— Коля! — срываюсь на крик, отталкивая его от себя. Мне сейчас не до шуток. Потому что каждый его взгляд, каждое слова и касание сейчас рассматриваются, как подтверждение мой вины.

— Айл би бек, — медленно сжимает кулак, поднимая большой палец, пытаясь скопировать знаменитый жест. А потом уходит, оставив нас с Краевым наедине.

— Он просто пьяный и неадекватный, — выдаю осипшим голосом, — просто перебрал и бредит. Даже смешно…

Пытаюсь улыбнуться, но губы не слушаются

— Все, млять, хватит! — рычит, подрывается на ноги и идет прочь.

— Миш, да постой же ты! — я как прилипала, хватаю его за руки, пытаясь удержать рядом с собой, но он отпихивает меня, выходит в общий зал и как ледокол направляется сквозь толпу к барной стойке. Я за ним, — Стой. Давай поговорим!

— Отвали ты от меня со своими разговорами. Хватит. Наговорились уже. Вон к Коле своему звиздуй. Он и поговорит, и полапает… Кому я рассказываю, ты и сама все знаешь.

— Краев, прекрати! Мы сейчас очень сильно разругаемся, если ты и дальше будешь продолжать в таком тоне.

— Пфф, — пренебрежительно хмыкает и жестом подзывает бармена, — двойной. Без льда.

— Миша!

— Да что ты заладила?! Миша, Миша, Миша. Сколько можно одно и тоже повторять?!

— Столько, чтобы ты меня, наконец, услышал.

— Мне не интересно, что ты там бредишь.

Я его не узнаю. Где мой обаятельный, вечно улыбающийся Краев? Кто этот ошалелый, кипящий изнутри демон?

— Хватит!

— Ну ок, — разворачивается ко мне, вальяжно опираясь локтем на барную стойку, — давай. Вещай. Расскажи мне, что на самом деле ничего не было. Что он не появлялся в купе, не хватал тебя за задницу перед камерой.

— Не было. Не появлялся. Не хватал. Почему ты мне не веришь?

— Да потому что ты врешь постоянно. Сначала одно выясняется, потом второе, затем третье. И каждый раз ты включаешь трепетную линь, хлопаешь глазами и говоришь, а что такого!

— Потому что все это — просто совпадения. Случайно получилось.

— Хорошо. В следующий раз случайно совпадет так, что я поеду с Тимофеевой. Вдвоем. Ты дома останешься. Что скажешь?

Я не могу ничего сказать, потому что меня скручивает от понимания. Хрен бы я ему поверила, окажись в такой ситуации.

— Что ртом хлопаешь? Слов нет?

Понимаю, что сама стала виновницей этой ситуации, но злые слова меня ранят. Мой защитный панцирь больше не справляется.