Одержимость мажора - Мила Реброва

– Считаешь, что я только про это и думаю? Всё мое настроение крутится вокруг секса?

– А разве нет? – приподнимаю брови, видя, как он хмурит свои.

«В чем проблема, парень? Ты не показал ничего иного, что за детские обидки?» – думаю я, по мере того как мы подходим к элитной высотке, при виде которой вся моя бравада слетает с меня в один миг.

Сегодня это случится. Он привез меня к себе домой для оплаты долга.

Напрягаюсь так, что Халид замечает это и спускает мои ноги на землю.

– У тебя есть все шансы повысить мое настроение сегодня ночью. Давай топай, Губастая, и сама тоже давай повеселее. Я не каждую домой приглашаю.

– Спасибо за честь, господин, – не могу сдержать язвительный комментарий, тут же прикусываю язык и встречаю жесткий взгляд.

Вот опять ему что-то не так! Судя по всему, ему трудно будет угодить в постели. Ведь я ничего не умею. Совершенный профан, неискушенная девственница, знающая про интимную сторону жизни только в теории.

Поднимаемся на шикарном лифте с зеркалами. Играет музыка, всё по высшему разряду. Не для простых смертных. На этаже всего две квартиры, расположенные в разных концах коридора. Нас встречает бронированная дверь, которую Халид открывает ключом, пропуская меня вперед.

Его квартира – это точное отражение его самого. Черные и серые тона. Металл. Хром. Холодная, бесчувственная и безликая. А еще стерильная. Как будто здесь никто не живет.

– Отец купил мне ее на восемнадцатилетие, – словно читая мои мысли, говорит он, разуваясь и проходя в огромный холл. Он, наверное, больше, чем вся наша квартира. Молча иду за ним в гостиную, которая оформлена в том же стиле. Мнусь на пороге, не представляя, что делать.

Еще даже не стемнело, и от мысли, что всё произойдет при свете дня… Черт! Ну почему я так загоняюсь?! Сотни девушек ежедневно прощаются с девственностью, и делают это не с таким красавчиком, как Мирзоев!

– Кажется, кто-то проголодался, – усмехается Халид, когда мой живот, решив прийти ко мне на помощь, громко урчит.

– Не успела пообедать, – смущенно пожимаю я плечами. Сама же думаю, что его-то не было сегодня рядом, чтобы проследить за этим. Еще одна особенность Халида или, даже сказала бы, пунктик. Он всегда следит за тем, чтобы я ела. Даже вечером, когда мы общаемся с помощью мессенджера, спрашивает, поужинала ли я.

– Садись, – кивает он мне на диван, и я молча прохожу в комнату, падая на огромный горчичный диванчик, так классно вписывающийся в общий интерьер. – Что насчет корейской кухни? – садится он на кресло, доставая из кармана телефон.

– Отлично, – соглашаюсь я, невольно думая о том, как красиво смотрится на нем черная рубашка, надетая с джинсами.

– Что-то острое?

– Ага, – чувствуя, как пульсирует голова от высокого хвоста, начинаю освобождать волосы, забравшись с ногами на диван и сев по-турецки.

– Суп?

– Давай. Тот, что мы ели в прошлый раз, с тофу, – представив вкус той вкуснятины во рту, прошу я. Перед смертью, как говорится, не надышишься, так что отказывать себе во вкусном ужине глупо. – Не заказывай ничего лишнего, – прошу я, по опыту зная, что он может.

Вообще, Мирзоев всегда берет несколько позиций, которые мы в итоге не съедаем, ему кажется, что из-за того, что я не ем мясо, я не наедаюсь. Ага, как же! Пусть скажет это моим весам, которые показывают плюс несколько килограммов, с тех пор как мы с ним начали «встречаться».

Халид делает заказ, а я сама не замечаю, как откидываюсь на удобнейший диван и снова засыпаю. Не стоило сидеть вчера допоздна…

Халид

Смотрю на эту девчонку, а в груди всё клокочет от эмоций. Злюсь, сам не зная на что. Больше, наверное, на себя, чем на нее. Вот зачем мне всё это нужно? Вожусь с ней как с писаной торбой, а она всё нос воротит.

Всё ей не так. Что бы ни сказал, что бы ни сделал, понимает превратно, и так уверена в том, что видит меня насквозь… Черт!

Лежит вся такая невинная и беззащитная, с россыпью этих белых волос, что даже связные мысли вылетают из головы. Ну как можно быть такой?

Подхожу и передвигаю ее, чтобы всё тело лежало на поверхности дивана, и подкладываю под голову подушку. Убираю волосы в сторону, дивясь их мягкости. Если бы не знал ее с тринадцати лет, думал бы, что они крашеные.

– Мое личное проклятие… – усмехаюсь, накручивая на палец прядь. Ника хмурится во сне, дуя свои сладкие губки, а я, даже не собираясь сдерживать желание, легко касаюсь их своими.

По телу тут же пробегает знакомый ток, и я возвращаюсь в кресло от греха подальше. Пусть поспит, пока едет наш заказ. Возможно, часовой сон и любимая еда поднимут ей настроение, и она перестанет вести себя как пугливая лань, загнанная в ловушку.

Совсем другого я хотел, когда не выдержал и поддался тяге к этой губастой девчонке, которая с тринадцати лет поймала в капкан. Вовсе не того, чтобы она считала меня одержимым сталкером, что покупает ее за бабло, делая своей шлюхой. Но по факту так и вышло. Именно так она всё и видит.

Она даже за нормального человека меня не считает. Прилепила клеймо наглого мажора и живет с этим, испытывая ко мне отвращение. Я же вижу, не слепой.

Ненавижу, когда что-то идет не по плану, не так, как я рассчитывал. Я бы помог ей просто так, спас ее брата, давал бы ей деньги, но она перевела всё в товарно-денежные отношения, предложив… себя. Этому искушению было невозможно не поддаться.

Ведь я перебрал столько девок, чтобы понять, что по-настоящему хочу одну ее. Было в ней нечто особенное, из-за чего я обратил на нее внимание. Какой-то секрет, который хотелось отгадать. Она слишком колючая, чтобы нравилось с ней общаться, и никакого удовольствия я испытывать, по сути, не должен, но, черт возьми, каждая минута в ее обществе не пустая. Наполненная смыслом.

И смысл был не в том, чтобы ее купить, сломать и лишить права голоса.

Но именно так она и считает. Хрен с ним. Можно было бы переубедить ее, но я и сам себе не могу объяснить свои чувства, так как я объясню их ей?

Сегодня я возьму то, что купил. В любом случае наши отношения временные. Я не пойду против своей семьи и сделаю всё по правилам. Продолжу семейное дело. Женюсь на девушке нашего народа. Будем считать, что Губастая – это исключение из правил. То, что я выбрал сам. Маленькая поблажка перед вступлением во взрослую и ответственную жизнь. Мой подарок.

Осталось сделать наше время мало-мальски приятным.

Для этого я приложил все усилия. Кормлю ее, ухаживаю, вожу по ее делам, привез в свою квартиру, не требую ничего делать против воли.

Ответит ли она хоть чем-то хорошим? Почему-то я сомневаюсь.

Не ценит Губастая хорошего отношения.

Звонок в дверь отвлек меня от мыслей, а ее разбудил. Пока я ходил открывать курьеру дверь, Ника привела себя в порядок и села ровно, сложив руки на коленях. Какая примерная девочка. Так и не скажешь, что через час-два она будет лежать голая в моей постели….