Не испытывай мое терпение - Кристина Майер

Ясмина

Охранник от моего резкого крика дернулся, посмотрел, как на сумасшедшую, но просьбу выполнил.

— Я тебе перезвоню, — сбросила звонок Валида. — Пожалуйста, я вспомнила, что ценного могли забрать из квартиры, — уже спокойнее пояснила Игорю.

— И что же это? — поинтересовался охранник, разворачивая на первом перекрестке автомобиль.

— Шкатулка, — совсем небольшая, да и ценности в ней особой нет, но об этом упоминать не стала.

— Инкрустированная бриллиантами? — он тоже догадался, что в моей скромно обставленной квартире не могли храниться драгоценности или раритеты.

— Обычная, я даже не уверена, что она серебряная. В ней хранится небольшая старинная икона Богородицы. Папа говорил, что это семейная реликвия и она спасала нашу семью в самые трудные периоды жизни.

— Икона, значит. Любопытно.

В эту шкатулку я и не заглядывала. Я — ребенок огромного мегаполиса, который вечно находился в движении. На общение с богом времени не хватало. Вспоминаешь о нем, только когда действительно плохо. Помолишься простыми словами — и вроде легче на душе. Неправильно это, понимаешь, но изменить себя так сложно.

А сейчас я летела по лестницам вверх, не дожидаясь лифта. Боялась, что иконка пропала. Важность ее ощущала. Молилась, чтобы грабители до нее не добрались. Не знаю, как объяснить, но я очень боялась ее потерять, будто в ней заложено что-то бесценное важное. Оборвется с ее потерей и связь с моим прошлым, с моими предками, историей, родом.

На месте приступили к работе оперативники. Их присутствие радости не доставляло.

— Ничего не трогайте. Вы нам покажите, какие ящики открывать, мы будем работать аккуратно.

В ящиках стола шкатулки не оказалось. Вроде она всегда лежала там. Хотя я или мама могли переложить и не придать значения. Хотелось метаться по квартире, не ограничивая себя, рыться в вещах, но несколько строгих дядечек сверлили меня недобрыми взглядами.

— Еще где-нибудь посмотреть? — спросил меня худой мужчина высокого роста. Он был в черных резиновых перчатках, а шкафы открывал каким-то длинным прутом, но царапины на мебели не оставлял.

— Нет. Шкатулки нет, — тяжело было признать, но ее забрали. Но ведь никто не знал об иконе. Она лежала под грудой бумаг, писем и нескольких старых фотографий. Мы ее даже не вытаскивали никогда при людях. Никто не знал. Ее ценность не в деньгах даже.

— Вы уверены?

— Да.

Захотелось расплакаться. Груз последних часов придавил меня, и я чувствовала, что эта лавина в любую секунду обрушится.

— Извините, — скрывшись в уборной, я дала волю слезам. Телефон звонил. Гуля. Валид. Лея. Я не могла найти в себе силы с ними заговорить. Какой-то бесчестный человек проник в дом и обокрал меня. Чувствуешь свое бессилие и ничего сделать не можешь. Вдруг наркоман? Продаст за дозу…

— Ясмина, у вас все хорошо? — из-за двери раздался голос охранника.

— Да, да, я выхожу.

Пришлось подробно описать шкатулку следственной бригаде, подробно вспомнить содержимое.

Оставаться в своей родной квартире не хотелось. Я даже не думала никогда, что мне захочется сбежать отсюда. Не прикасаться к вещам, которые преступник будто очернил своим присутствием. А ведь я отказывалась сдавать квартиру после свадьбы. Злилась, когда Леша рассматривал такую перспективу. А сейчас вот бегу. Бегу в чужой дом, за высокий забор.