Скользкий лёд мечты - Ксения Вайсман

Лена все так же ходила на пары и тренировки, а Кирилл занимался своими спортивными центрами, пока их размеренные будни не нарушил очередной неожиданный телефонный звонок.

Лена и Кирилл сидели за завтраком и обсуждали планы на день, когда зазвонил домашний. Лена подняла трубку.

— Да, а кто его спрашивает? — естественно поинтересовалась она, и по ее лицу читалось, что ответ ее несколько удивил, — Это тебя, — сказала она и протянула трубку Кириллу.

— Кто там? — недовольно спросил он, просто не переваривая, когда его отвлекают от еды.

— Из ассоциации всероссийского фигурного катания.

— Что? Тоже мне, вспомнили, — усмехнулся Штоколов, но трубку взял, — Да, здравствуйте. Да, это я. Ну, допустим, я смотрел. В курсе, кажется четырнадцатое, если мне не изменяет память, — отвечал Кирилл, а Лена пыталась угадать, о чем идет речь, — Ну, а от меня чего хотите, я что-то никак не пойму ваших намеков. Что? Вы смеетесь надо меной? Какой Чемпионат, какого мира? Я больше года не был на тренировках, я ушел, все с меня довольно! Честь страны? А о моей чести кто подумает? Вам мало того, что я стал вторым на последней Олимпиаде, вы еще хотите, чтобы я на Чемпионате Мира топтался на нижних ступеньках пьедестала? Или вообще остался у подножья? — негодовал Кирилл, — Я даже думать об этом не хочу, — категорично отказывался Кирилл, — Звоните, когда хотите, но я уже сказал вам свое «нет». И думать не буду. Всего доброго, — резко оборвал разговор Штоколов и бросил телефонную трубку на стол.

— Что просят вернуться? — осторожно спросила Лена.

— Просят. Они не понимаю, что значит для меня проиграть! Я до сих пор оправиться от Олимпиады не могу! Я как представлю, что буду вторым, третьим или вообще не войду в тройку на Чемпионате Мира, а может и Европы, как у меня кровь стынет в жилах!

— Тогда будь первым, — вдруг категорично заявила Лена.

— Что?! — нахмурился Кирилл.

— Будь первым. Ты сможешь, — повторила Лена.

— Как?

— Не скажу, что легко и просто, но сможешь. У тебя девять месяцев до Чемпионата России и одиннадцать до Мира. Работай, — пожала она плечами.

— Тут работай, не работай — я не в форме!

— Попробуй. Начни тренировки. Посмотри, как пойдет. Ты же себя знаешь, сразу поймешь, сможешь ты набрать форму или нет.

— Считаешь?

— Уверена. Если тебя просят, принеси в свою копилку еще парочку золотых медалей.

— Ты так в меня веришь? — удивлялся Кирилл.

— Я не просто верю, я знаю. Для тебя нет ничего невозможного. Ничего. Попробуй.

— А если не получится…

— У кого? У тебя? Я уже вижу это золото на твоей груди. Ты — гений фигурного катания. Покажи всем, что ты можешь вернуться! — уверяла его Лена.

Штоколов смотрел на Лену и начал всерьез задумываться о том, чтобы принять предложение, и начать тренировки. Появился какой-то неописуемый азарт из разряда «смогу — не смогу»? И хотелось именно «смочь». Спортивный азарт, который, как казалось Штоколову, угас в нем навсегда… Нет, теперь он определенно должен попробовать, а иначе не сможет даже спать спокойно.

— Хорошо, когда они позвонят через неделю, я соглашусь…

— Вот это правильно! — вдохновенно заметила Лена и тут же поцеловала своего героя.

В тот же день Штоколов позвонил своему неизменному тренеру — Завьялову Павлу Петровичу и рассказал о своих намерениях. Тренер задумался, потом со знанием дела ответил: «Я думаю да, ты сможешь. Кто если не ты?»

С этого «кто, если не ты» и начались изнурительные тренировки. С десяти до двенадцати, с часу до четырех и с шести до девяти. По восемь часов в день. И это только начало. Штоколов был готов жить на льду, лишь бы снова встать на первую ступень пьедестала…

***

Где-то в Нью-Йорке.

— Ты слышал, что Штоколов планирует участвовать в Чемпионате Мира? — спрашивал один седовласый мужчина второго, довольно молодого парня.

— Нет. Быть такого не может! Он ушел?! Какого ему еще надо?!

— Ты что русских не знаешь? Они маниакальны! — всплеснул руками пожилой.

— Этого мне не хватало… Я же хотел участвовать в трех Чемпионатах подряд до следующей Олимпиады. Но я не хочу проигрывать…, - качал головой молодой человек.

— Тогда не проигрывай.

— Как? Мне придется отказаться.

— Зачем? Все будут говорить, что ты боишься снова с ним соревноваться. Джон, ты должен доказать, что твоя победа на Олимпиаде не случайность!

— Ты издеваешься? Мы оба знаем, что это не так! Я проиграю, и все станет ясно! Все поймут, как я выиграл Олимпийское золото!

— Ты думаешь, он настолько сильный соперник? Штоколов не тренировался год, у него много травм, опять же возраст… Нового он ничего не покажет. Ты должен просто выучить его каскады прыжков и все! — пожал плечами пожилой человек.

— И все?! Даже если я не буду спать и есть, не факт, что это получиться! Тренер, я не могу…

— Придется. Мало того, что ты должен участвовать, ты должен и победить! Иначе, все, что мы делали ради твоего Олимпийского золота — напрасно! Мало его иметь, нужно и отстоять его! Усилим по возможности каждый каскад четверным прыжком и все будет отлично!

— Я себе все ноги переломаю!

— Лучше сломанные ноги, чем карьера! Мировое имя просто так не дается. Докажи, что ты чего-то по-настоящему стоишь!

— Я буду стараться, — покорно согласился Джон.

***

— Какая ты сегодня красивая, — первое, что сказал Лене Кирилл, как только перешагнул порог квартиры после очередной тренировки.

— Спасибо, — улыбалась Лена.

— Просто светишься вся изнутри.

— Я очень счастлива.

— И почему, если не секрет?

— Кирюша, у нас будет ребенок! — прямо, не скрывая радости, сообщила Лена.

— Что? Ты беременна? — настороженно переспросил Кирилл.

— Да. Уже шесть-семь недель.

— Кошмар! — обхватив голову руками, выдохнул Штоколов.

— Что? Ты не рад? — опешила Лена, до этой секунды, будучи уверенной в том, что Кирилл начнет носить ее на руках, узнав о том, что станет папой.

— Ты несовершеннолетняя! У меня Чемпионат мира через девять месяцев, я и так окажусь под прицелом журналистов, а тут еще рождение ребенка от несовершеннолетней девочки? Ты представляешь, какой шум поднимется?! — всплеснул руками Штоколов, не скрывая свое негодование, — Все, это будет конец!

— Но никто же может не знать, никто же сейчас не знает, что у нас роман, так же не будут знать и про ребенка…

— Как не будут знать? Я, по-твоему, похож на человека, который не признает своего ребенка? Или ты хочешь, чтобы я его потом усыновлял? Ты вообще подумала, что нас ждет? Твоя спортивная карьера, твоя учеба, на всем можешь поставить крест! Моей репутации придет конец! Да меня посадят, в конце концов, за совращение малолетней!