Ставка - любовь - Скарлет Уилсон

Искренность в его словах и выражение заботы на лице должны были дать ей ощущение комфорта и поддержки, но все, что чувствовала Лори, — как бурлит ее кровь.

— Ангус умер всего месяц назад, и это было совершенно неожиданно. Мне все еще требуется время, чтобы осознать, что его больше нет. Такое ощущение, что я так и не попрощался с ним.

Лори успокоилась. Она очень хорошо понимала, о чем он говорит. Все по-разному переживают горе, но чувства Каллана были похожи на то, что испытывала она, и на этот раз Лори сама потянулась к нему, дотронувшись до его щеки. Все выглядело вполне естественно.

— Ненавижу это. Я просыпаюсь в прекрасном настроении, но уже через несколько минут я вспоминаю все. Так было, когда папа умер, — мне потребовались месяцы, чтобы я успокоилась, и даже сейчас, десять лет спустя, какие-то мелочи — заголовок в газете, картинка, случайное слово — могут вызвать неприятные эмоции. Это не проходит. Никогда.

Он продолжал смотреть на нее своими зелеными глазами, в которых Лори видела все ту же теплоту и участие. Теперь она лучше понимала происходящее, и предположение стало истиной: для Каллана Ангус был человеком, на которого он полагался, на которого равнялся, он заменил ему отца. Как бы она себя чувствовала на его месте?

Они все еще прикасались друг к другу, время словно остановилось.

В объятиях Каллана она почувствовала себя спокойно. Это озадачивало ее. Не важно, что она думает об Ангусе Маклине, она должна уважать тот факт, что для Каллана он был близким человеком.

— Что случилось с твоими родителями, Каллан?

Это был личный вопрос, она почувствовала его напряжение, но сейчас они были вдвоем, их никто не мог прервать. Лори хотела лучше узнать Каллана и поэтому не могла не задать этот вопрос.

Он подбирал слова.

— Матери никогда не было рядом. Не знаю точно, что случилось с их браком, но мы всегда были с отцом, и он никогда не говорил о маме.

— Ты помнишь что-нибудь о ней?

— Помню полицию, которая пришла к нам, когда мне было пятнадцать. Нам сказали, что мать умерла. К тому времени я уже большую часть времени проводил с Ангусом, но иногда приходил домой.

— Что с ней случилось?

— Об этом я узнал уже после. У нее была шизофрения, и она случайно приняла слишком большую дозу лекарств.

— Это ужасно. Ты думаешь, она ушла от вас из-за проблем с психикой?

— Нет, думаю, она ушла из-за моего отца.

Каллан замолчал, и хотя следующий вопрос уже вертелся у Лори на языке, что-то подсказало, что лучше промолчать. Каллану явно тяжело давались откровения. Он сделал несколько глубоких вдохов и стал собирать тарелки и чашки. Лори неожиданно для самой себя поняла, что не хочет оставаться в одиночестве. Все внутри ее сжалось.

— Я заберу это обратно в кухню. Ты сегодня будешь печь?

Их разговор явно завершился.

Она глубоко вздохнула и улыбнулась:

— Думаю, Марион ждет, что я приготовлю малиновый чизкейк и имбирный хлеб.

— Ты знаешь, что это может сделать прислуга.

— Мне нравится проводить время на кухне. После этой комнаты кухня — второе место, где я чувствую себя как дома.

Лори не хотела, чтобы это прозвучало так, словно замок уже принадлежал ей. Она заметила, что Каллану было неприятно ее признание, но он взял себя в руки и улыбнулся.

— Чуть позже я собираюсь прогуляться вновь. Или, если хочешь, я помогу тебе разобраться с бумагами в коробках Ангуса?

Лори старалась проявлять дружелюбие, но в действительности ей вряд ли было бы комфортно смотреть чужие вещи: пусть даже Ангус ее дедушка, но она не знает его и никогда не узнает. Просто ей очень хотелось поддержать Каллана, она тоже знала, как тяжело терять дорогих людей. После смерти мужа ее мать лишилась привычного мира, и если бы не друзья из университета, с Лори произошло бы то же самое. Поддержка всегда очень важна.

— Все нормально, я вряд ли займусь сегодня бумажной работой. Мне нужно сделать несколько звонков и ответить на электронные письма.

— Хочешь сказать, тебе нужно поболтать?

Он рассмеялся:

— Точно. Мне нужно поболтать.

Лори глубоко вздохнула, все было слишком сложно. Она не знала, кто такой Каллан Макгрегор, но он рассказал ей немного о себе сегодня. Он удержал ее от падения. Он поцеловал ее вчера, он обнимал ее сегодня. Так близко она не сходилась с мужчиной уже многие месяцы, и от этого она чувствовала сильное возбуждение. Казалось, между ними рушились невидимые преграды.

— Что ж, ты знаешь, где меня найти, если потребуется. — Она смотрела ему прямо в глаза, и Каллан не отводил взгляд, воздух между ними дрожал, будто должно было произойти что-то еще.

Он отвел глаза и попытался улыбнуться.

— Конечно. Спасибо, Лори.

Каллан взял поднос и исчез в коридоре, а Лори осталась, не зная, плакать ей или смеяться.

* * *

В первый момент Лори показалось, что кухня пуста. Она помыла руки, достала нужные ингредиенты, включая собранную в садах замка свежую малину с чудесным ароматом и начала смешивать их в миске. Неожиданно появилась Марион:

— Лори, здравствуйте. Вы все еще уверены, что будете рады помочь?

Лори подпрыгнула:

— Вы так тихо вошли. Я была уверена, что здесь никого нет.

— Я, как кролик в шляпе фокусника, знаю в кухне все тайные места.

Лори пыталась понять, шутит экономка или нет.

— Я была в кладовой, вы, вероятно, замечтались и не заметили, как я вошла. О чем вы думаете? О замке?

Лори положила на стол деревянную ложку и оглянулась.

— Нет, не о замке, хотя и должна, наверное?

— Да.

— Что это значит?

Марион странно улыбнулась и начала подготавливать необходимые продукты.

— Это значит, я всегда знаю, что происходит здесь.

— А я нет. Может, поделитесь со мной?

Марион хмыкнула:

— Вы наверняка думали о Каллане.

Лори мгновенно покраснела, эта женщина читала ее мысли.

— Почему вы так думаете? — Неужели люди заметили, что они проводили время вместе?

— Потому что я здесь уже давно и замечаю многое. Особенно если это касается Каллана. — В голосе Марион звучали покровительственные нотки. — И я слышала о поцелуе.

— Как давно вы здесь, Марион?

— Больше сорока лет, — ответила экономка с гордостью.

— И вы никогда не хотели уволиться? — По реакции Марион она поняла, что задала неправильный вопрос.

— Никогда. Пока я могу выполнять свою работу, я останусь здесь.