Леди в красном - Эйлин Гудж

«А не сделать?» — возразил внутренний голос. Что ждало его в Нью-Йорке, за исключением разве что новых поводов напиться? У него не было работы, на которую нужно было возвращаться, и друзей, которые настаивали бы на том, чтобы он вернулся. А так у него хотя бы была цель. Пусть даже остальным она могла казаться бессмысленной.

Он подавил растущее возбуждение. Сначала нужно сделать кучу дел по дому, а потом уже принимать окончательное решение. Пока он только сообщил семейству Хенли, что с удовольствием возьмет весь хлам, от которого они захотят избавиться. Они сказали, чтобы он забирал все. Тогда Колин записал их телефон и пообещал вернуться, как только подыщет грузовик.

Он уходил от них бодрым, энергичным шагом, вновь ощущая вкус жизни, и вдруг случайно обернулся. Пес, Шеп, зашел в дом, но Колин увидел его в окне — тот смотрел ему вслед, навострив уши, словно ждал чего-то.

Почему-то это показалось ему хорошим предзнаменованием.

Через пару часов Колин уже был в городской библиотеке и стоял в очереди, чтобы выписать книги по выращиванию устриц. Библиотекарь, симпатичная молодая блондинка с убранными назад волосами, занималась с пожилым человеком, стоящим перед Колином, предлагая книги, которые могли прийтись ему по вкусу, вместо той, что он заказал, но которая еще не пришла. Похоже, никто из присутствующих никуда не спешил, даже люди, стоящие в очереди за Колином. Никакого покашливания или закатывания глаз, никто не ворчит: «Мы тут что, целый день будем торчать?» Все это лишний раз напоминало, что он не в Нью-Йорке. Вот почему люди приезжали сюда — уже хотя бы для того, чтобы никогда больше не сталкиваться с такого рода вещами. Однако нетерпение, вероятно, все же отразилась на его лице, потому что он заметил, как проходившая мимо женщина понимающе улыбнулась, глядя на него. Он узнал в ней Эллис Кесслер.

Поставив печати на книгах, он тут же отправился ее искать. Она сидела за столом в зале периодики.

— Здравствуйте. Я Колин МакГинти, мы встречались на причале, — представился он на случай, если она вдруг забыла.

Судя по тому, как она смотрела на него, напоминать не было необходимости.

— Да, здравствуйте. Как вы?

Она говорила вполголоса, чтобы, как ему показалось, не привлекать к себе внимания.

— Неплохо.

И он, к своему удивлению, понял, что таки действительно неплохо. Впервые за все эти месяцы его ничего не давило и не угнетало. Он обратил внимание, что перед ней лежит газета, раскрытая на разделе недвижимости.

— Нашли то, что искали?

— Ничего, что устраивало бы меня по цене. Хотя в моем положении особо перебирать не приходится. Мне подойдет все, что угодно, с четырьмя стенами и крышей над головой. А вы? Похоже, решили тут задержаться.

Она указала на книги у него под мышкой.

— Да. Пока не разберусь, что к чему.

Колину не хотелось говорить о своих планах. Пока что они даже ему казались дикими и несуразными.

— Семейный бизнес? — спросил она, приподняв бровь.

Сейчас было не самое подходящее время и место, чтобы углубляться в подробности, поэтому он коротко ответил:

— Это довольно сложно.

— Семья — это всегда сложно. — Она усмехнулась. — Стоит только поверить, что ты в безопасности…

Он улыбнулся в ответ:

— Вижу, вы тоже это проходили.

Она пожала плечами, как бы говоря: «А кто не проходил?»

— Ну и каковы ваши планы? Я имею в виду, помимо поиска жилья.

Ее лицо слегка омрачилось.

— Я пыталась подыскать работу, но пока безуспешно. Похоже, на этом острове довольно сложно найти хорошо оплачиваемое место.

— Не отчаивайтесь. Рано или поздно что-то обязательно подвернется.

«Легко сказать, — подумал он про себя. — Особенно когда ты бывшая заключенная».

Она покраснела, словно прочитала его мысли.

Пожилая женщина на другом конце стола приложила палец к губам, и Колин, наклонившись, перешел на шепот:

— Как насчет чашечки кофе? Что-то не хочется ссориться с библиотечной охраной.

Она помедлила с ответом — он даже начал опасаться, что позволил себе лишнее, — но потом кивнула и поднялась из-за стола.

По улице они шли молча, но молчание это было необременительным. Сегодня она была с распущенными волосами, и ветер то и дело бросал их ей в лицо. Сейчас она выглядела симпатичнее, чем при первой встрече, — не такая бледная и измученная. Только в глазах оставалось прежнее затравленное выражение, как у замерзшего, изголодавшегося человека, увидевшего в окне дома счастливую и дружную семью за обеденным столом.

На улице немного потеплело, поэтому они взяли кофе с собой и направились в городской парк. На другой стороне улицы в бревенчатой хижине, сохранившейся еще с тех времен, когда Грэйс Айленд был отдаленным поселением на Диком Западе, располагался музей. С окончанием туристского сезона движение было не очень оживленным. В парке не было никого, за исключением разве что мальчика-подростка на лужайке, который бросал собаке «летающую тарелку», да подсобного рабочего, обрезающего деревья. Они сели за стол для пикника. Пар от кофе смешивался с дыханием.

— Здесь красиво, — заметила она, глядя на зеленую траву, укрытую золотыми и багряными листьями, на высокие клены, на изгибающийся контур залива в северной стороне парка. — Столько дел навалилось по возвращении сюда, что некогда было даже присесть и насладиться природой.

— Что до меня, то я только этим и занимался, — ответил Колин.

Она повернулась к нему.

— Я слышала, дед оставил вам свой участок. — Видя его удивление, она добавила печально, наверное, вспомнив о собственной дурной славе: — В маленьких городах слухи разносятся моментально.

— Что ж, вы верно слышали.

— Говорят, вы собираетесь его продавать.

— Да? Наверное, люди знают что-то, чего не знаю я. На самом деле я подумываю в нем поселиться.

— Вы собираетесь жить здесь постоянно?

— Похоже на то.

— И у вас нет работы, на которую нужно возвращаться?

— Скажем так, я ушел со старой, но пока еще не устроился на новую.

— Сестра говорила, вы адвокат.

— Был, — поправил он. — В прошлой жизни. Я работал в офисе окружного прокурора Манхэттена.

— Понятно.

Она подула на кофе, прежде чем сделать осторожный глоток. Видимо, его слова выбили ее из колеи. По вполне понятным причинам. Ведь ей пришлось провести столько лет в тюрьме. А упек ее туда беспристрастный прокурор, мало чем отличавшийся от него самого.

— Извините, что расстроил вас, — сказал он, прикасаясь к ее руке.

— А, так вы слышали. Печально известная Эллис Кесслер…