Лабиринты любви - Леона Арленд

– Да ты что?! – с жаром возразил он. – Я знаю Николь всю свою жизнь!

– Для ЦАКМИ это не довод. Твой взгляд – это всего лишь твой взгляд. Субъективный, скажем так. Нужны более весомые доказательства.

– А что, Кэтрин… – на этом вымышленном имени Хант преднамеренно споткнулся, – ты скажешь о дневнике?

– О дневнике? – повторила она. – Это длинная история. – Кэтрин глубоко вздохнула. – Ты действительно думаешь так, как сказал?

– О чем? – не понял Хант.

– Все о том же! Считаешь, будто я влипла во все эти шпионские дела?

– Кэтрин, я хотел помочь тебе, вот и все! Но, раз ты сотрудница ЦАКМИ, моя помощь тебе не нужна.

Кэтрин опять вздохнула.

– Когда я заканчивала школу, произошла одна история… В общем, я примчалась на свидание, вся такая трепетная, а меня грубо изнасиловали… и…

– Кэтрин, не надо, не вспоминай, – прервал он ее.

– Почему же не вспоминать, если я всегда об этом помню! Мой так называемый бойфренд, которого я собиралась любить всю жизнь, опустил меня с небес на землю. Короче говоря, жизнь преподала мне суровый урок. В те годы я была неуклюжей дылдой. Сверстники обожали надо мной подтрунивать. Я всех сторонилась. И вот один раз подходит ко мне самый сильный парень в нашем классе и предлагает мне дружбу. Я была счастлива. В тот день была прекрасная погода! Он предложил мне пойти в лес погулять… И изнасиловал меня, наивную дурочку…

– И что ты сделала?

– Пару раз дала ему по морде и пошла домой. С тех пор я не способна на серьезные отношения с мужчиной. Всю жизнь бегу от любви. Секс – единственное, что я себе позволяю. Но это совсем не то, чего я хочу. – Она улыбнулась ему какой-то беззащитной улыбкой. – Я чувствую себя немного не в своей тарелке. Никому никогда я еще этого не рассказывала.

В душе Ника Ханта все перевернулось. Он был готов убить того парня, что причинил Кэтрин зло. В то же время ее откровенность тронула его. Она настолько доверяет ему, что смогла поделиться с ним своей болью. С этого мгновения он никому не позволит обижать ее!

Ник провел ладонью по ее щеке.

– Мои родители не знали, что у меня проблемы в общении со сверстниками, – прошептала Кэтрин. – Я и не хотела, чтобы они знали. Родители всегда считали меня особенной! Я никогда не рассказывала им про тот ужасный вечер.

– Ты и есть особенная! – сказал Хант и неожиданно собственная грудь показалась ему тесной для его трепещущего сердца.

– Спасибо, Ник, – улыбнулась она сквозь слезы.

– Не за что, дорогая! – Он вернул ей улыбку и, подхватив на руки, отнес ее на диван. Сам сел рядом.

Кэтрин свернулась клубочком, словно маленький котенок, и положила голову ему на колени.

– Я понимала, что я не такая, как другие. Прошло полгода, и я обратилась к психологу. Он-то и посоветовал изливать душу… – она запнулась, – бумаге. Так появился дневник…

– И что, этот совет тебе помог?

Она рассмеялась:

– Я считаю, что уже вылечилась.

– Я рад! – Хант потрепал ее по плечу.

– Потом случилось так, что моя мать нашла дневник, прочитала – я нисколько не сержусь на нее за это! – и показала его агенту. Вскоре я получила предложение от издательства и стала работать над ним уже как над книгой.

Ник поймал себя на мысли о том, что, слушая ее исповедь, думает совсем не о работе, а том, что Кэтрин ему доверяет.

Он наслаждался ее откровенностью и пьянящей близостью.

– Кэтрин – твое настоящее имя?

– Да.

– А фамилия?

– Этого я сказать не имею права.

– Кэтрин, дорогая… Я так хотел тебя прошлой ночью! Прости, что нагрубил тебе.

– Я тоже была хороша! – примирительно улыбнулась она, глядя на него снизу вверх. – Если честно, я думала, ты меня совсем не любишь!

Сердце Ника готово было вырваться из груди.

– По-моему, ты привираешь! Знаешь ведь, что я мечтаю о тебе с того самого момента, как впервые тебя увидел!

Кэтрин засмеялась.

– Я хотела, чтобы ты произнес это вслух, – прошептала она.

Кэтрин приподнялась на руках и прикоснулась щекой к его щеке. Потом ее губы нашли его губы. Но насладиться поцелуем они не успели: неожиданно вырубился свет и раздался страшный грохот.