Счастье для двоих. Большая книга романов о любви для девочек - Вадим Селин

Честно говоря, я не понимала такой реакции. Может, потому, что я привыкла к знаменитостям. После того как мама стала известной ясновидящей, у нас в гостях часто стали появляться разные звезды. И еще Оксана иногда привозила к нам своих подруг, которые тоже были известны публике.

Трудно трепетать перед людьми, которых застаешь у себя на кухне, когда они едят или помогают маме варить варенье. А когда потом видишь их по телевизору, прежнее восхищение куда-то исчезает. Но не из-за какого-то разочарования, нет! Просто понимаешь, что знаменитости – такие же люди, как и мы.

Какой-то мужчина позвал Оксану. Она подмигнула мне и вернулась к Инге. Гримеры и другие работники разбежались в разные стороны, освободив площадку, забрали у Оксаны и Людочки сценарий, Олег каким-то образом уговорил толпу разойтись, и началась съемка сцены.

Я вернулась на свою вышку. Артем загорелся желанием увидеть, как снимают кино, и помчался на площадку.

Я снова принялась скучать.

Солнце стояло в зените и нещадно пекло. Я не могла и двух минут находиться на солнце и все время заходила под навес.

Я смотрела вокруг и удивлялась отдыхающим: зачем приходить на пляж в самую жару? Это вредно! В обед солнечная радиация гораздо выше, чем утром и вечером. Людей было так много, что торговцы едой ходили не по пляжу, а по воде. Не то что яблоку было негде упасть – маковому зернышку!

Стоял невыносимый зной, к тому же полный штиль, волн не наблюдалось абсолютно. Вода была теплая, прямо горячая, у самого берега плавали медузы. Медуз было очень много. Не море, а каша из медуз. Это признак шторма.

Я натерлась солнцезащитным кремом, взяла мегафон и сказала:

– Уважаемые отдыхающие! Не сидите долго под солнцем, окунайтесь в воду как можно чаще. Располагайтесь в тени под зонтами или под крытыми тентами, иначе есть риск получить солнечный удар.

Я отложила мегафон, взяла бинокль и по привычке направила его в сторону места Марата, но моего друга там по-прежнему не было… После моих предупреждений в мегафон он всегда поворачивался в мою сторону и улыбался.

Но сегодня на месте Марата лежала на полотенце какая-то девушка, явно из отдыхающих, и читала детектив.

Вернулся Артем. Его всего распирало от восторга. Он полтора часа не умолкая делился впечатлениями от того, что увидел, как снимают кино, и посмотрел на актеров.

День тянулся как резина. Солнце пекло. Вода даже не колыхалась.

Но медузы у берега никогда не обманывают: вскоре подул ветер с моря, небо затянули тучи, море стало волноваться. Заметно похолодало.

Волны становились все выше и выше. Я без остановки предупреждала людей о том, что сейчас опасно заходить в море и лучше переждать волны, сидя на берегу.

Мы с Артемом постоянно смотрели в бинокль на море, пытаясь увидеть отдыхающих, которые не могут выплыть на берег.

В какой-то момент я почувствовала тревогу. Пока что все было нормально, но я явственно ощущала волнение. Это чувство никогда меня не подводит. Значит, нужно особенно тщательно следить за морем: скоро кто-то будет тонуть, и мне надо будет как можно быстрее успеть к нему на помощь. Это можно сделать двумя способами: на катере или вплавь. Мы огораживаем зону для катера буями и просим людей не плавать вокруг, но нас мало кто слушает. Поэтому катер мы используем редко, ведь пока разгонишь людей в стороны, пройдет много времени. Если же людей вокруг зоны катера нет, то мы едем к утопающему на катере.

И вдруг я увидела в бинокль, как очень далеко в море кто-то машет руками. То выныривает, то уходит под воду, качаясь на больших волнах.

– Человек в море! – крикнула я Артему, молниеносно спускаясь с вышки к катеру. – Ты будь здесь, я сама справлюсь!

Я бросилась к катеру, на ходу крича отдыхающим, чтобы они освободили зону для разгона катера.

Волны в человеческий рост разбивались о берег и обдавали отдыхающих пенными брызгами.

Я сконцентрировалась, собрала все силы. Промедление смерти подобно. В прямом смысле.

Я прыгнула в катер, завела мотор и рванула к человеку, который оказался в беде. Пляж остался у меня за спиной, я проехала буи, причалы, прибрежную зону и вышла в открытое море. Катер скользил по высоким волнам.

Я проделала половину пути.

«Держись, держись!» – мысленно подбадривала я человека.

Я уже видела его. Он держался на поверхности из последних сил.

Внезапно он ушел под воду и больше не вынырнул.

У меня сердце в пятки ушло. Я доплыла до нужного места, натянула на глаза очки для подводного плавания, остановила катер и прыгнула в воду.

Я оказалась в состоянии невесомости, как в космосе. Я почувствовала, что стала одним целым с морем. Сама будто стала водой. По коже пробежал мороз. Так бывает каждый раз при нырянии. Наверное, этот мороз – знак единения с морем.

Вода была теплая. Первые секунды перед глазами плыли пузырьки, которые образовались из-за того, что я нырнула. Когда пузырьки исчезли, я огляделась по сторонам. Вода была мутная – волны подняли со дна песок. Я никого не увидела.

«Где же он?» – мучилась я, тщательно осматриваясь.

Но по-прежнему никого не видела.

Я погрузилась еще глубже, и неожиданно моей кожи что-то коснулось. Я посмотрела на ногу. Она запуталась в водорослях. Я сбросила с лодыжки зеленые путы и снова стала осматриваться.

Все это длилось считаные секунды, но такие секунды каждый раз кажутся мне вечностью.

И вдруг я увидела тень. Это был он, человек. Он безвольно висел в воде и не шевелился.

Мы – и он, и я – были словно две песчинки в огромном море. Под нами качались невероятные толщи воды, огромная глубина! Но я пыталась спасти человека и мысленно молила море не забирать его. Я и море – мы друзья.

Я собрала всю волю в кулак и торпедой рванула к утопающему, подхватила его под мышки и поплыла на поверхность.

Мы вынырнули.

Шел сильный дождь. Складывалось впечатление, будто по воде идет обстрел из автоматов. Капли разбивались о воду, и казалось, словно все море дрожит.

Я затащила бездыханного человека на качаемый волнами катер и стала делать ему искусственное дыхание. Он никак не реагировал. Его тело было безвольным и бледным, несмотря на загар. Это был молодой парень в черных плавках. Хорошее телосложение, пшеничные вьющиеся волосы, симпатичное лицо с закрытыми глазами…

Я не теряла надежду, я упорно продолжала его реанимировать.

– Да очнись же ты! – закричала я. – Очнись!

По моей спине хлестал ливень. Африканские косички растрепались.

Я снова сделала ему искусственное дыхание. Вдохнула в него воздух, надавила на грудную клетку.

Я была близка к отчаянию. Я чувствовала, что теряю человека.