Леди-наследница - Алисса Джонсон

Она посчитала его красивым в ту первую ночь в домике садовника — и неотразимым на следующий день в саду. Она видела в нем человека, имеющего богатство и власть, ум и воображение. Прошедшей ночью она увидела в нем загадку.

Но сейчас, глядя, как от воды поднимается туман и кружится вокруг его ног, Уиннифред подумала, что Гидеон просто прекрасен. И впервые в жизни задалась вопросом, каково было бы, если б такой вот мужчина повернулся к ней, улыбнулся и раскрыл объятия.

Инстинкт заставил ее попятиться на несколько шагов. Одно дело — испытывать влечение, и совсем другое — хотеть чего-то большего, такого, чего у нее может никогда не быть. Гордость и практичность остановили ее и заставили снова пойти вперед. Она не трусиха, и ей надо знать, до сих пор ли он страдает.

Она откашлялась, предупреждая его о своем присутствии, но ему это, похоже, не требовалось. Он оглянулся через плечо и одарил ее улыбкой, как будто все время знал, что она тут.

— Доброе утро, Гидеон.

— Уиннифред. Клер.

Она подошла к нему и встала рядом, сцепив руки за спиной и лихорадочно подыскивая какую-нибудь обыденную тему для разговора.

— Вы поспали? — спросила она, не придумав ничего лучшего.

— Да, спасибо.

Она украдкой бросила взгляд на его лицо, но оно ничего не выражало.

— Еще очень рано, — продолжала Уиннифред, поддевая кустик травы носком ботинка. — Не ожидала, что кто-то уже поднялся.

— В море я всегда поднимался с рассветом, и оказалось, от этой привычки трудно избавиться.

— Вы скучаете по морю?

Он ответил не сразу:

— У меня очень нежные детские воспоминания о побережье. Мама часто возила нас с Люсьеном на море, пока отец проводил время в Лондоне или в одном из своих многочисленных охотничьих домиков. — Он тихо рассмеялся и наклонился, чтобы поднять гладкий, круглый камешек. — Несомненно, мои ранние представления о море значительно ознаменованы отцовским отсутствием.

Хотя сказано это было небрежно, Уиннифред расслышала нотки гнева и печали. Она не знала, что на это ответить.

— Значит, все же скучаете?

— Нет, не скучаю. — Он умело пустил камешек прыгать по воде. — Представления меняются.

Чувствуя растерянность, она обхватила себя руками за талию и опустила голову. Она нашла в себе храбрость заговорить, но слова были адресованы носкам ботинок.

— Гидеон… вы вполне уверены, что здоровы?

— Совершенно, заверяю вас.

— Не похоже. Вы расскажете мне о своем сне этой…

— От вас опять пахнет сеном.

Она вскинула на него удивленные глаза. Он что, пытается шутить, подсмеиваясь над ней? Но непохоже, чтобы он смеялся. Он смотрел на нее с теплой пытливой улыбкой.

— Я только сейчас заметил, — сказал он, словно это каким-то образом все объясняло. — В первую нашу встречу от вас пахло лавандой и сеном. Но потом вы больше сеном не пахли — до сих пор.

— Сегодня утром я была в конюшне, — отозвалась она, роняя руки. — Если запах вам не нравится…

— Нравится. — Он наклонился к ней и понюхал. — Вполне приятный.

Она честно не знала, что на это сказать. Смена темы была такой резкой, что у нее голова пошла кругом. И не каждый день молодой леди делают комплимент, что она пахнет, как стойло.

Гидеон выпрямился и задумчиво постучал концом трости по голенищу своего сапога.

— Странно, вы не находите, что мы считаем приятными так много запахов, но благоухать хотим лишь несколькими? Почему всякая леди желает пахнуть цветами? Почему не жареной вырезкой или филе? Я еще не встречал ни одного мужчину, который не любил бы добрый бифштекс.

Она не смогла удержаться от смеха, представив женщину, мажущуюся мясом за ушами.

— Леди стало бы дурно.

— То-то и оно. А как насчет свежеиспеченного хлеба? Или спаржи? Лично я очень уважаю спаржу.

Она оставила попытки продолжить серьезную беседу. Он явно не намерен рассказывать ей о своем сне или объяснять угрюмое настроение, в котором она застала его. А поскольку этот глупый разговор, похоже, возвращал ему хорошее расположение духа, ей не приходило в голову никакой веской причины, чтобы заставить его говорить о другом.

— Не знаю, многие ли любят спаржу, — подхватила она, — и вообще есть ли у нее запах. А вот тыква была бы очень даже ничего.

— Пожалуй. Все эти разговоры о еде напомнили мне, что я еще не завтракал, — внезапно сказал он. Повернувшись спиной к пруду, он предложил Уиннифред руку. — Вы отведете меня домой и позаботитесь, чтобы меня накормили?

Она с улыбкой приняла его руку и пошла неспешным шагом.

— У меня особые планы на завтрак. Пикник на лужайке за домом.

— Пикник с утра?

Она пренебрегла правилом Лилли и пожала плечами:

— Погода в последнее время необычайно теплая. Почему бы не воспользоваться этим?

— И в самом деле — почему? Жду с нетерпением.

— Вы собираетесь составить нам компанию за завтраком?

— Одна-две трапезы, как обещал.

Она думала об обедах, когда просила его садиться с ними за стол, но, с минуту поразмыслив, решила, что завтрак тоже вполне подойдет. Если повезет, непринужденная атмосфера утра зарядит всех троих хорошим настроением на целый день.

— Может быть, хотите, чтобы кухарка приготовила что-нибудь особенное?

— А нельзя ли убедить Лилли сделать ее фирменный омлет?

Уиннифред фыркнула.

— Сначала ее придется убедить встать с постели.

— А это можно устроить?

— За определенную цену.

Он сделал вид, что раздумывает.

— А велика ли цена?

— Ну, по меньшей мере вам потребуется помощь крепкой трости.

Он рассмеялся.

— А она всегда по утрам такая свирепая?

— Напротив, довольно бодрая. — Она сделала глубокий вдох, затем преувеличенно удовлетворенно выдохнула. — Я так счастлива, что могу провести эти несколько утренних часов так, как мне нравится. Клянусь, если Лилли поднимется и мне следующий час придется терпеть ее муштру, вместо того чтобы готовиться к пикнику…

— Я готов удовлетвориться кухаркиным омлетом.

— Рада это слышать.

Пока они шли, она поведала Гидеону о своих планах на утро, а когда подошли к дому, еще раз заглянула ему в лицо. И с удовольствием отметила, что хорошее настроение к нему вернулось.

— Не хотите помочь мне с пикником?

Он шагнул вперед и придержал для нее дверь.

— Боюсь, я не обладаю талантом к приготовлению завтраков, только к их поеданию. Я буду в конюшне, если понадоблюсь.