Долорес - Жаклин Сьюзан

Успех мюзикла превзошел все ожидания. Майкл был счастлив и пригласил Долорес в оперу, когда Джун была занята в спектакле. В другой раз они захватили Колина и все вместе сходили в ресторан «Сарди».

Пятнадцатого мая вернулся Бэрри. Он ворвался в квартиру Долорес, как вихрь, загорелый и очень красивый. Впервые он, не стесняясь детей, крепко обнял ее и стал целовать, приговаривая:

– Боже, как я соскучился!

Потом он тискал близнецов и целовал смутившуюся Мэри Лу.

– Как ты выросла, – сказал он девочке. – Скоро станешь такой же высокой, как мама.

– И такой же красивой, да?

– Даже красивее, – серьезно ответил Бэрри. Ночью они лежали в объятиях друг друга, словно и не расставались.

– Останешься на ночь? – тихо спросила она.

– Нет… Сегодня у меня просто «позднее совещание».

– Констанс уедет пятнадцатого июня?

– Да. И тогда целых три месяца пять дней и пять ночей в неделю будут нашими.

– Хорошо. Тогда я отправлю и близнецов…

– Что ты имеешь в виду?

– Мэри Лу едет в один из лагерей в штате Мэн. Близнецов я хотела оставить дома, а уик-энды проводить с ними в Вирджинии. Но раз мы все лето сможем быть вместе, малышей можно пристроить в лагерь. А субботы и воскресенья я буду проводить с Бриджит.

Бэрри ласково поцеловал ее.

– Я так люблю тебя, Долорес.

– Но гораздо меньше, чем я, – чуть капризно сказала она.

Он перевернулся и щелкнул зажигалкой.

– Любовь, я это чувствую, дарована нам с тобой свыше. За пять кошмарных недель с Констанс и Дебби я чуть не ошалел. Они все время дулись в карты. Слава богу, Констанс боялась, что у нее поднимется давление, и не требовала от меня исполнения супружеских обязанностей. Время мы коротали с похожим на гомика атлетом, которого пригласила Дебби. Уже с утра, глядя, как он возится со штангой, я чувствовал себя смертельно усталым. Парню недавно исполнилось двадцать восемь, и он признался, что хотел бы жениться на старушенции.

– Думаешь, Дебби согласится? Бэрри затянулся сигаретой.

– Она слишком хитра и слишком богата. У нее хватит денег, чтобы покупать себе гомиков и не гомиков до тех пор, пока не стукнет сотня.

– Ну, для своих пятидесяти шести она прекрасно выглядит.

– А почему бы и нет? Пластических операций Дебби сделала не меньше, чем ей лет.

Долорес потянулась всем телом.

– Как ты думаешь, а мне это нужно? Он рассмеялся.

– Ты дитя.

– Мне тридцать девять лет.

– Ну, Констанс скоро пятьдесят, и то ей достаточно массажа лица и хорошего макияжа. Хотя загаром тебе злоупотреблять не следует.

– Почему?

– У Констанс прекрасная кожа, потому что она старается прятаться от солнца. Как, впрочем, и Дебби. Она говорит, что большинство женщин, которые отдыхают в Палм-Бич, похожи на сморщенный чернослив. И это правда. Если женщине за сорок, ее кожа портится от загара.

– Значит, я напоминаю тебе чернослив?

– Нет, ты моя золотая тигрица. Но береги свою красоту. Для меня.

– Завтра пойду и сделаю на лице подтяжки. Бэрри начал одеваться.

– Загорелая кожа операциям не поддается.

– С каких пор ты стал таким экспертом? – спросила она.

– Теперь я могу написать книгу об уходе за кожей и телом после сорока. Дамы на яхте в течение пяти недель только об этом и говорили. Даже гомик смазывал себя каким-то маслом, прежде чем загорать, и не просто валялся на солнце… Совсем нет. Двадцать минут на одном боку, двадцать – на другом. Потом выпивал стакан молока…

– Молока?

– По его мнению, солнце окисляет тело, а молоко вызывает щелочную реакцию. Хочешь еще послушать? Знаешь, какие упражнения сейчас самые модные? Приглашаешь тренера, он хватает тебя за ноги, а ты от него отбиваешься. Теперь и Долорес громко смеялась.

– Боже, а я пользуюсь только мылом и водой, катаюсь на велосипеде и хожу на прогулки.

– Умница!

Бэрри уже оделся и включил свет, а она впервые не решилась голой выбраться из постели. Едва за ним закрылась дверь, Долорес побежала в ванную, встала перед огромным трюмо и пристально стала изучать себя. Грудь хороша… бедра по-прежнему упругие… на животе есть небольшие растяжки от родов, но их можно рассмотреть с трудом. Она повернулась спиной – нет ли складок? Или это только игра ее воображения?