Наука любви - Барбара Ханней

Но сегодня он пытался увидеть ущелье глазами Холли. Он не мог сказать наверняка, почему это имеет для него такое значение, но надеялся, что она поймет, как много это все для него значит.

По крайней мере, она не болтает без умолку. Казалось, она вполне довольна тем, что может спокойно наслаждаться атмосферой или молчаливо фотографировать красоты маленькой цифровой камерой.

В тишине Грей расслабил плечи, прислонившись спиной к теплой стене из песчаника. Он услышал трели серого сорокопута и увидел вдали стаю попугаев.

Спустя некоторое время он тихо спросил:

— Ну, что скажешь?

— Здесь так красиво, — тихо ответила Холли. — Испытываешь... благоговение.

«Хороший ответ».

— Так к этой земле относятся аборигены.

«И я», — добавил он про себя, в который раз представляя, какой унылой станет его жизнь, если ему придется уехать отсюда.

Осторожно опершись на руки и колени, Холли подползла ближе к Грею, затем села скрестив ноги.

— Удивительно. Незабываемо. — Она говорила вполголоса, словно находясь в церкви. Сделав несколько фотографий, она опустила фотоаппарат. — Я уверена, что это ущелье было здесь всегда. Из-за скалы мог выходить динозавр, он здесь выглядел бы очень уместно.

Выражение ее лица было мягким, темные глаза светились восторгом. И Грей был вынужден отвести взгляд и сосредоточить свое внимание на ящерице, которая скрылась в расщелине ржаво-коричневого камня.

Он надеялся, что Холли понравится это место, но он не ожидал, что она настолько проникнется здешней красотой.

— Странно здесь себя чувствуешь, — сказала она. — Будто за тобой приглядывает добрый дух.

Он с трудом сглотнул, прежде чем смог заговорить.

— Ничего странного. Вот почему я люблю сюда приезжать. Сидя здесь в тишине, всегда начинаешь чувствовать себя сильнее. Чище духом. Аборигены называют это «слушать природу». — Он обернулся и увидел, как Холли медленно кивает и довольно улыбается.

— Слушать природу, — тихо повторила она. — Мне это нравится. Я часто слушала природу, когда росла в штате Вермонт. По дороге в школу я любила шагать по мосту на Стаплз-Брук и вдоль берегов под кленовыми деревьями и березами. Я очень хорошо понимаю, что такое слушать природу.

Вскочив, Грей подошел к самому устью пещеры, потрясенный тем, что едва сдерживает слезы. Он никогда не думал, что встретит такую женщину, как Холли, которая пребывает в гармонии с самой собой и природой. На одно пьянящее мгновение он едва не потерял голову и не притянул ее к себе, чтобы поцеловать, почувствовать вкус ее губ и услышать ее смех.

Плохая идея. Холли находится здесь, чтобы помочь его детям, и скоро отправится домой в Америку, чтобы приступить к работе. Кроме того, она совсем недавно рассталась с парнем, который разбил ее сердце. Меньше всего ей нужно, чтобы к ней проявлял интерес бывший муж ее кузины. Тем более что этот бывший муж совершенно не знает, как сделать женщину счастливой.

По множеству причин он окажется дураком, если начнет отношения с Холли. Даже если она любит природу его обожаемой Австралии, он не может ожидать того, что она захочет здесь остаться. Она вскоре поймет свою ошибку, как когда-то его жена.

Проклятье. Он должен носить на груди знак «Опасно!», предупреждая женщин о необходимости держаться от него на расстоянии.

— Эта местность должна вдохновлять музыкантов и художников, — произнесла Холли. — Или писателей. Я никогда не читала книг об этом крае, но о нем должны быть написаны романы и стихи. У тебя есть... — Холли остановилась на полуслове, и ее лицо стало пунцовым. — Извини. Я знаю, ты не любишь читать.

Грей напрягся всем телом, словно под его ногами начали осыпаться скалы. Его охватил страх от возможности услышать насмешки. Страх, от которого он никак не мог избавиться.

Ему оставалось только сменить тему разговора.

— Я мог бы прочесть тебе стихи бушменов, — быстро сказал он.

Все что угодно, даже неуверенная декламация, была бы лучше, чем риск показать себя некомпетентным.

— Стихи? — Холли казалась изумленной, а он почувствовал себя глупцом. Она наклонилась вперед и обхватила руками согнутые колени. — Грей, я хотела бы услышать стихи бушменов.

Конечно, он уже пожалел о своем предложении. Он не был хорошим чтецом стихов и хотел заранее принести извинения, если забудет слова.

— Это довольно примитивные стихи. Вряд ли они сравнятся с творениями Вордсворта или Шекспира.

— Но в самых простых вещах часто кроется истина.

Черт побери! Грей знал, что загоняет себя в угол. Если он откажется читать, будет выглядеть еще глупее. Он сделал вид, что готовится, откашливаясь, а затем, сосредоточенно глядя на ущелье, стал читать:

Я шел по суровой стране, где земля выжженная и красная,

Каучуковые деревья были как белые призраки,

Песчаные дюны окаймляли русло реки,

И весь день я молился о благоприятной ночи.

Я слышал, что моя страна поет вместе со мной

О том, что скалы и деревья прекрасны, как грезы...

Грей сделал паузу и понял, что Холли вопросительно на него смотрит.

— Извини... — Он чувствовал, как горит его лицо. Почему, черт возьми, он решил читать стихи?

— Не извиняйся. Мне понравилось, Грей.

Он пожал плечами и снова отвел взгляд, посмотрев в ущелье, где у водопоя спокойно паслись чернохвостые кенгуру-валлаби.

— Когда ты выучил это стихотворение? — спросила она с требовательностью учителя.

Грей пожал плечами:

— Не помню.

— Кто его написал?

Он покраснел сильнее и ответил резко, не глядя на нее:

— Эту ерунду я сочинил.

Он услышал, как она удивленно вздохнула:

— Это ты написал?

— Да. Ничего особенного.

— Но... когда же ты написал это стихотворение?

Он снова пожал плечами:

— Много лет назад. Я не могу вспомнить. Я сидел у костра. Здесь. Один. — Несомненно, его лицо сейчас малинового цвета. Он встал и взял рюкзак, желая прекратить эту беседу.

— Грей, пожалуйста, не смущайся, но ты написал красивое стихотворение. Я действительно нахожусь под впечатлением.

— Спасибо.

— Разве Челси оно не понравилось?

Челси? Он вздохнул, потом уставился на темно-синее небо и темно-красные утесы.

— Я читал ей свои стихи всего один раз, но она восприняла это как очередной повод завести разговор о том, что я должен продать крупный рогатый скот и переехать в город. Она хотела, чтобы мы оба занимались искусством. Она стала бы хореографом в Сиднее, а я поэтом.